До последнего часа - Марина Владимировна Лебедева

– Вот это, я понимаю, ребята работают! – с гордостью в голосе закончила я свой рассказ. – А давайте найдем их. Может, им помощь нужна?

Мои внимательные слушатели многозначительно переглянулись. Ободренная их реакцией, я перешла в наступление:

– А вы чем занимаетесь? Где ваша работа? Может, вы по ночам на свидания бегаете? Я же не знаю.

– От травы за сеном не ходят, – намекая на меня, обронил Сашка, потом звучно поскреб пятерней затылок и игриво толкнул Михаила локтем в бок. – А про свидания мне понравилось. А?

Тот решил не подливать масло в огонь, видя мой боевой настрой:

– Не волнуйся, Наташа, что надо – мы делаем. А паровозик с рельсов пустить и без нас желающие найдутся. А мы, глупыш, – разведка. Нам зря шуметь ни к чему.

Я была в некотором замешательстве. Как объяснить им, что мне просто необходимо совершить что-нибудь героическое, чтобы не было перед другими стыдно. Я ведь толком ничего ещё не успела сделать в свои девятнадцать лет. Из-за того, что Михаилу удалось меня удачно «воткнуть» в немецкий госпиталь, я даже листовки не могла поднимать (тем более их читать), чтобы не испортить репутацию благонадёжной гражданки. Что ж, вот так сидеть и ждать, когда тебя освободят? Ну уж нет!

Я решила применить хитрый ход:

– Почему вы мне не доверяете? Может, лучше сразу повесить на шею табличку «предатель» и провести по городу, чтобы все узнали о том, чего я ещё не совершала?

– Что ты выдумываешь? Мы доверяем тебе свои желудки. Обед был бесподобен. С приправами. – Говоря это, Михаил двумя пальцами аккуратно извлек из своей ложки длинный светлый волос и вопросительно посмотрел на меня.

Его взгляд выражал примерно следующее: «Война – дело мужское, а ваше – кухня, корыто и колыбелька. Вот там и старайтесь».

Заметив моё смущение, Сашка как настоящий друг пришёл на выручку и, не моргнув глазом, соврал:

– Это мой.

Михаил, слегка наклонив голову, как бычок, насмешливо поинтересовался:

– И где ж ты его растил? В носу, что ли?

Сашка что-то шепнул ему на ухо, и, к моей досаде, оба разразились хохотом. Мой героический порыв опять был сорван.

– Запасная антенна радиопередатчика, говоришь? – переспросил Михаил. – Об этом я не подумал.

Я решила не сдаваться:

– Вот-вот, паясничать вы оба умеете, а дела от вас ни на грош. Столько немцев вокруг… – Я осуждающе покачала головой. – А вы частушки непристойные распеваете на пирушках и волочитесь за всеми подряд.

Они удивленно переглянулись: до сих пор ничего подобного от меня слышать не приходилось. Сашка констатировал:

– Это про тебя. Что за частушки-то? Споешь?

– Да детский фольклор про «пару булочек в пэша, два яблочка под ситцем». Погоди. – Михаил отмахнулся от него, как от назойливой мухи. – Интересно же послушать, как прорабатывают старших по званию. Причем безнаказанно. Пока.

– А у тебя, – я перевела свой обличительный взгляд на Сашку, – настолько простецкий вид, только слюни изо рта не текут, чтоб под дурачка не скосить.

Тот хотел что-то возразить, но Михаил тронул его за плечо, и он осекся.

– А уж о чем вы разговариваете… – не унималась я. – Слушать противно.

Михаил лениво потянулся, заломив руки за голову, и неспеша произнес:

– У тебя всё? Хочешь провести комсомольское собрание? Пожалуйста. По поводу меня и Сашки… Умное порядочное лицо сейчас вызывает подозрение, сама знаешь, где все достойные мужчины призывного возраста. – Он помолчал и терпеливо продолжил объяснение: – Мы оба, – он подчеркнул, – оба офицеры. Мы знаем, на что идем. Поймают – мало не покажется. Мы тебя бережем. – Сашка не удержался и вставил: «Цени». – Я считаю, что с девушкой надо ходить не на задание, а на свидание. Ты – наш тыл. А без крепкого тыла слабеет линия обороны. А разговоры… Я не политработник, чтобы идеи задвигать. У каждого из нас за спиной такая наглядная агитация…

Мне сразу вспомнились страшные виселицы, ставшие неотъемлемой частью нашего городка, массовые аресты и расстрелы мирных жителей, вывоз людей в Германию в качестве рабов, избиения на улицах… Когда же всё это кончится?

– Итак, – подытожил свою речь Михаил, – каждый должен заниматься своим делом. Вопросы есть? – Вопросов у меня не было. – Тогда иди и посмотри «ушки».

Мне ничего не оставалось делать, как выполнить приказ. «Посмотреть ушки» значило, что я должна незаметно, как бы выполняя обычную работу во дворе, проверить, нет ли случайных свидетелей или любопытных.

Я тщательно обшарила взглядом территорию двора, щели в изгороди и соседские завалинки. Всё чисто. Минут через десять вернулась в дом и остолбенела: посередине комнаты стоял рослый эсэсовец в кожаном плаще и высокой фуражке.

– Что вам угодно, господин офицер? – Голос у меня был как деревянный, а в голове пронеслась вереница вопросов: как он смог сюда незаметно войти? неужели через чёрный ход? что ему от меня нужно? где же ребята?

Офицер повернул ко мне красивое надменное лицо и насмешливо поинтересовался:

– Что, душа с пятками встретилась? Не узнала, Наташа?

Уголки губ у эсэсовца чуть дрогнули, и лицо просияло той знакомой обворожительной улыбкой, которую ни с какой другой спутать просто не возможно.

– Михаил… Ты? – От неожиданности я даже присела на краешек табурета.

Так вот зачем понадобилось раздевать труп фашиста.

– Что, хорош?

Он повернулся кругом, давая возможность рассмотреть себя во всех ракурсах, и прошёлся по комнате, красуясь. Лицо приняло жесткое и презрительное выражение превосходства над всем окружающим.

– Ага. Хоть сейчас на виселицу. – Это Сашка в форме немецкого солдата вальяжно развалился на диване.

Немного оправившись от испуга, я попросила:

– Вы на задание? Возьмите меня с собой.

– Ладно, – как-то подозрительно сразу согласился Михаил. – Только юбочку надень подлиннее.

Я посмотрела на свою юбку: не такая уж она и коротенькая, до колена. Какая была, ту и надела.

– Зачем это? – опасливо поинтересовалась у него, боясь услышать какую-нибудь колкость.

– А чтоб не видно было, как коленки дрожат.

Сашка прыснул, а я огорченно вздохнула:

– Значит, не возьмете… Награды получать вам, а на виселицу пойдём вместе?

Михаил утвердительно кивнул и мягко, по-отечески уточнил:

– Только идем мы не за наградами, глупыш, а за Родину. А уж там… как она оценит.

– Но я тоже хочу… – Я попыталась объяснить, но он меня перебил:

– «Могу» я бы взял. Да не волнуйся ты, и тебе дело найдется. Помолилась бы за нас что ли… – и скосил глаза в мою сторону: как реакция?

Реакция была соответствующая. Я бы удивилась меньше, если бы он оказался принцем датским (замашки у него