До последнего часа - Марина Владимировна Лебедева

Спустя какое-то время, сквозь сон я почувствовала, как чьи-то сильные руки перенесли меня на кровать, накрыли одеялом, и кто-то благодарно прошептал, наклонившись к моему лицу: «Спасибо, что была с нами. Мы это поняли».

Незваные гости, или акт возмездия

Любопытная голова курицы высунулась в щель давно не крашенного забора и с интересом осмотрела улицу. Не заметив ничего подозрительного, голова продвинулась ещё дальше. За ней показалась длинная шея, пожалуй, слишком длинная для курицы. Опершись ногами о жердь по ту сторону забора, любопытная курица постепенно протиснулась вся, смешно плюхнувшись в уличную пыль. Но она сразу же встрепенулась, вскочила на ноги и благоразумно огляделась по сторонам. Всё спокойно. Решив своими куриными мозгами, что у дороги червячки сочнее, отправилась на их поиски.

Быть курицей в военное время – задача непростая. Очень многие хотят заполучить такой лакомый трофей. На её беду, одинокую путешественницу заметил немецкий солдат. Лицо его радостно оживилось. Он, смешно растопырив руки в стороны, на полусогнутых начал преследовать добычу. Почуяв неладное, курица заметалась по сторонам, будто пыталась запутать следы. Она перескакивала с одной колдобины на другую, лавируя растопыренными крыльями, спотыкаясь, но не падая, как юная эквилибристка. Однако немца это только забавляло. Он уже представлял несколько вариантов вкусных и питательных блюд из нежданного трофея. Но курица не собиралась воплощать его мечты. Она неслась сломя голову по обочине, умело лавируя между репьями.

Мне стало жалко бедняжку, а ещё больше – её хозяйку. Но как же помочь?

Улучив подходящую минуту, когда преследователь зацепился ногой за камень и чуть не свалился с ног, я приоткрыла калитку. Курица, заметив лазейку, шустро шмыгнула ко мне во двор и затаилась за поленницей. Дождавшись, когда ругань разочарованного немца стала удаляться, завернула беглянку в старый платок и понесла огородами хозяйке. Как та была рада! Детей надо чем-то кормить. А яичко ценилось почти как золотое. Строго погрозив курице, поспешила отправить её под замок.

А я, довольная тем, что сорвала диверсию против мирного населения, вернулась домой, собираясь рассказать обо всём Сашке, но только чтобы Михаил об этом не узнал, а то прозовет каким-нибудь куриным полководцем или предложит создать общество по спасению куриного поголовья.

На порогах я заметила несколько ошметков земли, отвалившихся от сапог. Хотела уже схватиться за веник, но решила сначала вразумить «братца», чтобы грязь в дом не тащил. Пусть сам теперь убирает.

С гневным видом в воспитательных целях с порога набросилась на Сашку:

– Ты не в курсе, что за поросенок у нас на порогах топтался? Столько грязищи приволок.

На мои слова Сашка отреагировал странно:

– Я не могу, – вяло бросил мне в ответ и остался сидеть на месте. – И вообще это не я.

И голос у него был странный, и лицо… Какое-то совершенно без эмоций. Будто он хотел что-то сказать, но не знал как.

– Как это не ты? – возмутилась в ответ. – Выходит, к нам чужой дяденька пришёл, натоптал и ушёл? Красота!

Я даже руками всплеснула. Не люблю, когда врут. Особенно близкие люди. Ведь как они могут быть близкими, если между ними встает ложь? А Сашка для меня был как раз таким, почти единственным человеком, кому я могла верить. И вдруг он врет. Зачем?

Я не успела погрузиться в разочарование, как раздалось откуда-то сбоку:

– А дяденька никуда не ушёл, – послышался ехидный голос. – Он здесь подождёт твоего хахаля. И всех сразу накажет.

Я повернула голову и только сейчас заметила взъерошенного парня с пистолетом в руке. Мне он показался знакомым. Среднего роста, худоватое лицо, на котором выделялся нос с горбинкой, как у римских воинов, белесые волосы топорщились в разные стороны. Одет он был в потертое пальтишко с аккуратной латкой возле кармана. Точно, это тот самый парень из подполья, что недавно мне повстречался на улице. Он вел себя очень уверенно и даже надменно, показывая своё превосходство над нами.

Свободной рукой он толкнул меня в сторону тахты, на которой смирно сидел Сашка. Я присела рядом и заметила ещё одного гостя. Он закрыл собой выход. Второй был повыше ростом и поплотнее. Он был спокоен, готов выполнить поручения своего товарища. Его рыжеватые волосы были аккуратно приглажены.

– Вот ты и попалась, – горбоносый грязно выругался в мой адрес, – гуляла-гуляла и, наконец, догулялась. – Он расхаживал по комнате, размахивая пистолетом. – Расплата пришла тебе, мамзель, последний денек доживаешь. Придет твой хахаль, и всех в расход пустим.

– За что это в расход? – Я пыталась потянуть время, удивляясь, что Сашка ничего не предпринимает, будто ему дела нет до того, что нас сейчас расстреляют, причем свои же. Он же как-никак разведчик, должен уметь из всяких ситуаций выходить.

– За что?! – Горбоносый крутанулся на каблуках. – А ты сама подумай. С немцами романы крутишь? Крутишь! В госпитале фашистов лечишь? Лечишь! Ведешь аморальный образ жизни! А вдруг ты ещё и наших начнешь закладывать? А?! – возвысил он голос.

Наверное, он выглядел очень угрожающе. Во всяком случае, пытался это сделать. Но меня смешил его торчащий из белобрысой шевелюры вихор. При его выкриках он дергался и колыхался, будто дрыгал ножками.

– Тебе не страшно? – наклонился он к моему лицу. – Конечно, мы не пытаем, как твои дружки, и ногти не рвем. Но завтра солнышко ты уже не увидишь.

– Разве ты получил задание меня убрать от подполья? Приказ получил? – допытывалась я. – За самоуправство тебя не похвалят.

– А я инициативу проявил. Чем больше крыс убьем, тем чище будет воздух. – Он помолчал немного, разглядывая моё лицо. – А такая милая девушка поначалу была. Скурвилась, стерва. Ну, ничего, за всё заплатишь.

Как ни странно, но я его совершенно не боялась. Если Сашка спокоен, значит, всё под контролем. Михаил придёт – разберется.

Долго ждать не пришлось. Скрипнула калитка, кто-то легко взбежал по ступеням. Гости моментально скрылись: горбоносый отступил за занавеску, где стояла моя кровать, а рыжий спрятался на кухне за печкой. Я всем своим существом чувствовала направленный на меня ствол. Очень неприятно быть на мушке. Мелькнула мысль, а вдруг нас и правда всех сейчас постреляют? Вот уж обидно будет.

Наконец вошёл Михаил с недовольным лицом и сразу начал нас с Сашкой распекать. Он сейчас походил на сварливую свекровь, поучающую незадачливую невестку:

– Что за грязь вы там развели на порогах? Я чуть не споткнулся. Я не требую красную дорожку передо мной расстилать, но вон то безобразие могли бы и убрать.