Распознавания - Уильям Гэддис

Рука Бэзила Валентайна была начеку, и он достал пачку сигарет, не спуская глаз с зала.

— Многовато сегодня вечером чудаков, а? О да, да, блахдарю покорно.

— Доспехи? тихо сказал Бэзил Валентайн, прислушиваясь.

— А? О да, довольно неплохие для своего вида, смею сказать, итальянские, как по мне, около пятнадцатого века. Странные маленькие субчики эти итальянцы, а? Я хочу сказать, маленького роста, ты же знаешь, в них ни капли саксонского, тонкокостные малыши, тонкая итальянская рука и всякое такое. Некоторые из… мммп не самых приличных гостей его там подначивают. Натуральный карнавал, ты же знаешь. Святые небеса, смею сказать, они животики надрывают над тем, как он в них влезает, а? Едва ли ммпт фигура Ренессанса, a? R. А. помолчал, чтобы закурить, и затем, словно обязанный дарителю, который не выказывал желания двигаться, продолжил. — Не то чтобы… son metier[238], как говорит этот отвратительный французик, а? Но ведь французы, а? Святые небеса. Французы, ты же знаешь. Что с ними поделать. Я хочу сказать, не хочу иметь с ними ничего общего, разве что мммп… неважно, а? Об этом не стоит. Святые небеса, нет. Не в наше время. Он снова помолчал, похлопал губами, после чего поднял к ним бокал. Сверху раздался глухой стук — ладонями по металлу, чтобы натянуть, удары среди стрекотания смеха, и Бэзил Валентайн поднял кончики пальцев к вене на виске.

— Да уж святые небеса, ему и ммпф как-их-бишь-там не надеть на плечи, оплечья, я хочу сказать, а? Сделаны на какого-то тощего итальянского… ммфт всадника, ты же знаешь. Одни кости, эти коротышки, кости да жилы, можно сказать, а? Смею сказать, потому это такая тонкая ремесленная работа, ты же знаешь… вся сполна, как где-то пишет Драйден{426}. Святые небеса, да… но не эти доспехи, не эти доспехи. А жаль, такую очаровательную вещь и вот так мммх… не моя сфера, конечно, куда мне лезть со своими замечаниями, а? Но святые небеса, ноги, ты же знаешь, малость несообразны, иметь немецкие ноги, ты бы не сказал? Я хочу сказать, такая на редкость изящная итальянская линия сверху донизу — и все кончается парой немецких ног. Медвежьи лапы, ты же знаешь, огромные широкие неуклюжие штуки в немецком стиле, не то чтобы я точу зуб на немцев, святые небеса, нет. Куда как здоровей иметь соседа, с которым время от времени можно закатить войнушку, а? Уладить разногласия в открытую, а? Вместо того чтобы год за годом терпеть ммфт смехотворное позерство французов, а? Что случилось?..

Бэзил Валентайн вдруг вздрогнул, когда сигарета между пальцев прогорела до встречи с кожей. Он оглянулся на своего собеседника, словно впервые осознав его присутствие.

— А? Ты в порядке? Я как раз хотел сказать… какого дьявола, полагаешь, они там делают?.. Звук металла по металлу становился все заметнее, нерегулярный и приглушенный лязг; и все же Бэзил Валентайн не двигался с места. — А? Ты же не думаешь, что… святые небеса, нет, они бы даже не смогли натянуть ммф как-их-бишь-там ему на ляжки, на лодыжки, ты же знаешь… я хочу сказать, наголенники. Не моя сфера, совсем не моя сфера. Хотя однажды писал статью, какой-то повод, какого дьявола это было… когда учился, видимо, а? Какое-то время назад, ты же знаешь, хотя, пожалуй, бывших ученых не бывает, а? это как снять итонский воротник, а? Святые небеса, нет. Так вот статья, какого дьявола в ней было… мммфт. Ах да да да… Я был конечно моложе, сейчас это может прозвучать наивно, ты же знаешь, но мысль довольно оригинальная, или, по крайней мере, так мне тогда сказали, довольно свежий подход, ты же знаешь… но хоть убей, не могу вспомнить, о чем там было…

А теперь, хотя лишь редкие лица поворачивались туда или сюда, или вверх, показывая, что заметили, сверху послышалась размеренная и металлическая поступь, и Бэзил Валентайн медленно обернулся налево, хотя не поднимал лица.

— Пфууу, произнес R. А. поверх стакана, — да, да, пожалуйста. Дьявол, с фальшивыми икрами, помнишь? Мефистофель, ты же знаешь, в мфффт той напыщенной вещице Гёте. Святые небеса да, фальшивые икры, ты же знаешь, прятать копыта и мфффт икры, да. Так вот моя работа, ты же понимаешь, была о том, что это не просто маскировка, чтобы дурить головы людям и всякое такое, но некая мфффт… эстетическая потребность, можно сказать, некая ностальгия по красоте, ты же понимаешь, раз он павший ангел и всякое такое, довольно… неприятно отличается своей мфффт внешностью от мфффт… Беловласый господин замолчал, впервые посмотрев на Бэзила Валентайна прямо и — видимо, впервые же — заметив, что тот не слышал ни слова. — Мфффт… давно это было, а? Вот, нехорошо у тебя с губой, а? Надувается, как воздушный шар, а? Святые небеса…

Затем, когда Бэзил Валентайн поднял ладонь коснуться прорванной опухлости, его руку опустили.

— Святыые небеса! Святыые небеса! Святыые небеса!.. Ты видишь? А вот и ваш ненормальный. А? Видишь его внизу лестницы?., как будто готов к… святые небеса знают, к чему… вспыхнуть синим пламенем, а? Не годится, никуда не годится… нельзя так, вторгаться на частную вечеринку, а? Мой дом — моя мффт как-бишь-ее, ты же знаешь, а? Вырос как из-под земли да в таком наряде, святые небеса нет, никаких причин носиться в двух костюмах сразу, по крайней мере я сейчас ни одной не припомню, ты же мффффтт… Кстати сказать, мой дорогой друг, чуточку поосторожней, ты меня всего обливаешь…

Член Королевской академии отступил, смахивая коньяк с рукава и при этом проливая из собственного бокала; и, когда он замолчал, несколько притихли его непосредственные окрестности — под балконом и у основания лестницы. Затем ряд людей прекратили говорить, одни — чтобы заговорить громче, другие — чтобы повернуться лицом, а кто-то — и спинами, к этому диковинному визитеру, который стоял, лихорадочно озираясь с обгорелыми деревяшками, шепча, — Где он? где он?..

Бэзил Валентайн уже отступил. Его палец оставался на губе, и он надавил на нее; вдруг осознав острую боль, надавил сильнее, и кровь попала на язык.

— Браун!

Этот конец зала замолк. Кое-кто отступил от лестницы и стоящей там фигуры, озиравшейся среди них. Кое-кто поднял глаза к шуршанию металла по металлу. Он увидел, куда они смотрят, и повернулся сам; но видеть было нечего, кроме поворота лестницы и разноцветной деревянной фигуры, обнажающей волокнистый