Линдт и Шпрюнгли - Лиза Граф

сейчас, когда он наконец сбежал из Маркт-гассе купить льда. Работы было столько, что не оставалось времени рисовать для Катарины. И запасы рисунков были израсходованы. Но нельзя же прерывать связь совсем. Рудольф не собирался мириться с холодным молчанием и неприступностью возлюбленной. Съездить к ней в Люцерн тоже не мог, выходных не было. Из пекарни уйти можно только по делу. Либо по причине тяжелой болезни. А болели чрезвычайно редко. Даже отец в его шестьдесят лет благословлен был крепким здоровьем. Его изрядно закалили суровая молодость и тяжкий труд с самого детства. По пальцам одной руки можно было посчитать те дни, когда старший Шпрюнгли не вышел бы на работу за последние двадцать лет.

Рудольф спустился по лестнице в ледяной погреб старого Хункелера. Пока его кадку наполняли льдом, Рудольф поболтал со стариком, и тот просил передать привет старшему Шпрюнгли. Один из помощников записал, сколько продано льда, и Рудольф отправился домой. В пекарне, как всегда, трудились, но настроение какое-то было странное, напряженное что ли. Подмастерье, что ли, снова повздорил с помощниками? Такое случалось, не трагедия.

– Руди вернулся, Кристоф тоже. Нас на одного больше, – ворчал Ули.

– Ну, так и есть, – отвечал Рудольф.

– Тогда, спрашивается, с чего это работы не уменьшается? – негодовал подмастерье.

– А с того, что заказов стало больше, а будет и еще больше, – объяснил Рудольф и поглядел на отца.

Старик, однако, в разговор не лез. Только слушал внимательно.

– Это же хорошо, – заговорил Кристоф.

– Ясное дело, Кристоф рад стараться. Он тут теперь самый работящий в пекарне, – фыркнул Ули.

С тех пор как Кристофа приняли снова на работу, после ссоры отца и сына, помощник трудился усерднее подмастерья, за что Кристофа ставили Ули в пример, а Ули всячески насмехался над Кристофом за его усердие.

– Знаешь, Руди, – не унимался Ули, – прежде кондитеры пахали с октября до Рождества, что твои рабы в Древнем Египте, когда пирамиды в пустыне строили.

– Ты откуда про Египет-то знаешь? – съязвил Яков.

– Знаю, что несладко им было, рабам в Египте. Там у них было жарко, прямо как у нас в пекарне, а то и жарче еще.

– И чего? На что намекаешь? – не отставал Яков. – Что мы тоже такие же рабы несчастные, что ли?

Ули кивнул:

– В январе всегда было время хоть передохну´ть. До Нового года работаем на износ, а потом – заслуженный отдых. А нынче что? Ни намека на перерыв, никакого передыха тебе. Или я чего не заметил?

– Ули, Ули, стареешь, брат, – ухмыльнулся Кристоф, – прежде ты на работу не жаловался.

– Старею! – Ули хмыкнул и поглядел на Давида Шпрюнгли, самого старшего в пекарне. – Вот что я вам скажу: прежде, при Фогелях, не наваливали на нас столько работы. Всякий день было чем заняться, но хоть передохнуть давали. Разве нет? – Он поглядел на своих коллег. – С тех пор как хозяева Шпрюнгли, только и делаем, что пашем весь год напролет, что твои рабы в Египте.

Как раз в этот момент в дверь просунула голову Аннарёзли:

– Рудольф, посыльный с шелковой фабрики прибыл. Насчет заказа для праздника в Тальвиле. Ищут подходящий день, но на май у нас уже все расписано. Подойди, пожалуйста!

Ули язвительно рассмеялся:

– Я ж сказал. Ни вздохнуть, ни охнуть, и так всю весну, и лето тоже. Без перерыва. До самого октября. А там начнется канитель к Рождеству. Еще хуже.

Пока Рудольф, снимая фартук, выходил из пекарни, Аннарёзли шепнула:

– Какая муха укусила Ули сегодня?

– Надрывается, как раб египетский, – отвечал Рудольф, встречая посыльного от господина Шварценбаха и пожимая ему руку. – Чем могу быть полезен, господин Цюндель? Чем мы можем порадовать фирму Шварценбах?

Рудольф принял заказ, весьма обширный, и условился о сроке в конце мая, что всех устроило.

Когда он вернулся в пекарню, все сидели за столом и завтракали. Мать принесла на подносе чайник, хлеб, масло, колбасу и мармелад.

– А что празднует господин шелковый фабрикант? – поинтересовался отец.

– Десятилетний юбилей фирмы, – отвечал Рудольф.

– Ого! – присвистнул Кристоф. – Шварценбахи – богатейшая семья в Цюрихе.

– Теперь еще и фабриканты, – заворчал Ули. – Мало нам свадеб?

– И что Шварценбах у нас заказал? – спросил Давид.

Новый клиент, да еще такой именитый. Сразу понятно: сын поймал крупную рыбку.

– Торты, пироги, три главных блюда для украшения стола, а еще хочет здание своей фабрики в Тальвиле из траганта, – с гордостью объявил Рудольф, – и еще набор шоколада для дам.

– Шоколад? Откуда мы его возьмем? – усомнился отец. – Из Южной Америки, быть может? Это ведь там растут какао-бобы, если я правильно понимаю?

– Правильно, отец, – кивнул сын.

– Мы же не будем покупать у торговца на овощном рынке, у того, что всегда громче всех орет: «Cioccolato, Cioccolato italiano…»[12], – передразнил Давид, отчего Ули от души рассмеялся и захлопал себя по колену.

– Нет, этого нам не нужно, – подтвердил Рудольф.

– А где возьмем шоколад?

– У меня еще остались кое-какие запасы из Веве, от мсье Кайе. И еще жду поставку из Нойенбурга от Филиппа Сюшара.

– Ты заказал у Сюшара?

Рудольф кивнул.

– А кто будет за это платить?

– Ну, мы с тобой, Шпрюнгли и сын.

Отец нахмурил брови.

– Или господин Шварценбах, – быстро добавил Рудольф, дабы успокоить родителя, – он заказал две дюжины порций Chocolat en poudre [13] для дам, жен фабрикантов.

Отец молча пил чай. И Рудольф тут же преподнес и другую новость:

– Господин фабрикант, кроме того, заказал мороженого трех сортов.

– Мороженого? А его откуда взять? – спросил отец. – Тоже у Сюшара или Кайе?

– Нет. Я у Кайе научился его делать, надо поупражняться, я для этого даже форму для мороженого заказал. – Рудольф взглянул на подмастерьев и на обоих помощников. – Кто со мной сегодня попробует ванильное приготовить?

– Когда? – возмутился Ули. – Сверх рабочего времени?

– Нет конечно, – возразил Рудольф.

– Ты еще и мороженое собрался продавать в нашем магазине? – подал голос Давид.

– Для начала я попробую, как пойдет, будет ли получаться и вкусно ли будет. Первые порции, от греха подальше, сами съедим. Нам еще учиться и учиться. И разные сорта изготавливать.

– Стало быть, еще больше работы, – проворчал Ули.

– Но не рабского же труда, – возразил Кристоф, – не как у рабов египетских. Мороженое-то холодное, хоть потеть не будем, как те в Египте. Я в деле.

– Вот и славно, – обрадовался Рудольф, – одного помощника мне для начала хватит. Сладится дело с мороженым – тут и Ули с Якобом, бог даст, подтянутся.

Где-нибудь как раз к празднику в Тальвиле. Тогда всем придется попахать изрядно, чтобы сдюжить с таким заказом. С шелковым магнатом сплоховать нельзя. Все на высшем уровне, иначе в другой раз он уйдет к конкурентам. Шварценбах – это такая