Константинопольский невольник - Мюриель Романа

Габриэль

Пока Габриэля гнали по узким улицам к берегу Босфора, к подножию величественного дворца, его покинуло напряжение боя, а потом охватила смертельная усталость. Великолепие места, где он очутился, сильно его встревожило. Его новый господин наверняка был не только могуч, но и чрезвычайно требователен. Какую судьбу он ему готовил?

Гигант-нубиец втолкнул его в деревянную дверь, обитую гвоздями, и повел по двору, мимо бьющего среди пышных кустов фонтана. Его внимание привлекло глухое рычание. Под голубыми мраморными арками, увитыми жасмином, хозяин кормил собак, бросая им сочащиеся кровью куски свежего мяса. Псы пожирали мясо со свирепой жадностью.

Габриэль, с самого дня своего пленения забывший, как выглядит еда, достойная этого названия, готов был отнять у них кровавое угощение, не пугаясь их устрашающих клыков, но ему мешали цепи, по-прежнему сковывавшие его.

С усилием он сосредоточился на человеке, от которого зависела отныне его судьба. Он сразу его узнал и понял причину своей дрожи: на пышных подушках восседал Рустем-паша, великий визирь султана. Тот разглядывал Габриэля с радостным и в то же время несколько растерянным выражением.

– Наконец-то я нашел тебя, Монтгомери, но в каком же ты плачевном состоянии! – воскликнул он с едкой улыбкой. – Неужто это совпадение? – Визирь отмахнулся от назойливой мухи. – Нет, ни в малейшей степени. Я понял, что это ты, как только услышал разговоры о невольнике с наружностью викинга, о рабе-бунтаре, много раз сбегавшем и не сломленном самыми лютыми побоями.

Он поправил под собой подушки, блеснув при этом короткой саблей, усыпанной драгоценностями. От внимания Монтгомери не укрылась эта подробность, лишнее напоминание о том, что шелка могут драпировать сталь.

– Поздравляю тебя с победой, хотя твое поражение сберегло бы мне немало денег, – пошутил визирь.

По его знаку подскочивший к Монтгомери слуга снял с него кандалы, другой слуга подал ему одежду.

– Садись, угощайся, – разрешил Рустем-паша.

Монтгомери, не веря своим ушам и глазам, опустился на ковер. Поднос перед ним ломился от блюд: жареная курица, ягненок с оливками, инжир, абрикосы и золотистые луковицы. Не дожидаясь второго приглашения, он набросился на яства. Казалось, никогда прежде он не пробовал таких нежных, ароматных, сочных блюд. Свирепые псы не спускали с него глаз, завистливо облизываясь.

– Ты слышал? – спросил вдруг визирь, прервав его жадное насыщение.

Погладив своих собак, визирь поднялся, шагнул к кустам и поманил за собой гостя. Тот, опасливо косясь на псов, повиновался. Его ноздри защекотал приятный запах мирта. Из кустов доносилось мяуканье. Монтгомери нагнулся, раздвинул ветки, увидел серый шерстяной комочек и поднял с земли котенка.

– Прелестно! Радости моей дочери не будет предела, – сказал визирь, указывая жестом на галерею. – Она потеряла его и уже отчаялась отыскать.

Монтгомери проследил за его взглядом и увидел девушку, следившую за ним. Его окутал запах жасмина. Его воображение тотчас нарисовало создание небесной красоты, издающее этот аромат. Это стало жестоким напоминанием о том, как давно и остро ему недоставало женского общества. Все свидетельствовало о том, что он угодил в волшебное место.

– Сейчас моей дочери Айше очень нужно отвлечься, – продолжил визирь с непонятной грустью. – На нее ужасно действует напряжение в султанском дворце. – Он понизил голос. – Великий Сулейман уже не тот после смерти жены. Его сыновья, Селим и Баязид, дерутся за наследство. Оба управляют отдаленными провинциями, но их вражда сеет раздор повсюду, вплоть до этих стен. Селима поддерживает сам султан, но, можешь мне поверить, лучшим наследником стал бы Баязид.

Он опасливо посмотрел вокруг.

– Михримах, моя жена и дочь султана, старается сохранить мир, как делала до нее Роксолана. Увы, некоторые силы при дворе разжигают вражду… Но нам лучше вернуться к делам, – оборвал сам себя визирь и жестом предложил Габриэлю сесть.

Того не пришлось просить дважды: он устроился на подушках, подложив под себя ноги. Котенок покусывал его за пальцы, стараясь обратить на себя внимание. Давали о себе знать полученные на арене раны, а маленькие зубки только щекотали. Он дал котенку кусочек мяса, чтобы тот отстал, и продолжил насыщаться.

– Я хотел тебя выкупить, но помешал твой побег. Мне пришлось ждать исхода боя. Я дорого заплатил за то, чтобы сделать тебя моим рабом и воспользоваться твоей службой. – Визирь подался вперед и закончил шепотом: – Я вправе оставить тебе жизнь или предать смерти, но сам ты готов за меня умереть?

От удивления Габриэль отложил кость, которую увлеченно обгладывал.

– Я не требую от тебя слепой службы, – опять заговорил визирь. – Главное – пойми, в чем твой интерес. На востоке собирает армию Баязид. Селим об этом еще не знает, но когда он проведает об угрозе… – Он провел ладонью по горлу. – Хлынет кровь. Когда это произойдет, я хочу оказаться на стороне победителей. Я не забыл, кто ты такой, и доверяю тебе так же, как тогда, в Венеции. Твоя задача – разобраться, насколько безопасен мой дворец. Ты сможешь свободно отлучаться и возвращаться.

Монтгомери понял, какая западня ему приготовлена. Визирь превращал его в орудие своей политики, в пешку, от которой легко избавиться. При этом у него, чужестранца и неверного, руки не связаны преданностью Порте.

Как ни велики были риски, вкус свободы был еще сладостнее, чем вкус жаркого.

– Благодарю, владыка. Я сумею быть достойным оказанной мне чести и стану вас защищать, не щадя собственной жизни.

Визирь достал туго набитый кошелек и протянул его графу.

– Это задаток. А теперь пойдем, я кое-что тебе покажу.

Монтгомери спрятал кошелек так радостно, словно его короновали, и встал, хотя предпочел бы продолжить пиршество.

Следуя за своим новым господином по коридорам, выложенным синей и золотой плиткой, Монтгомери уже соображал, каким способом сможет повернуть сложившееся положение в свою пользу. В конце концов, что ему за дело до того, кто, Селим или Баязид, усядется на оттоманский трон? Он не сомневался, что роскошь его новой жизни будет опаснее, чем прежнее рабское прозябание, и что совершить побег отсюда тем или иным способом нужно как можно скорее.

Луиза

– Внимательно меня выслушайте, – тихо начал Антонио.

Снаружи бушевал ветер, заставлявший дрожать стекла. Лампа с зеленым абажуром слабо освещала их лица.

– Наконец-то я раздобыл сведения о том, кто купил Монтгомери. Вы ни за что не перебили бы цену, предложенную вторым после султана богачом города, великим визирем Рустемом-пашой.

– Великий визирь?! – ахнула Луиза.

Это имя поразило