Обычай страны - Эдит Уортон

она называла «душной», то застал ее за беседой с неким господином со светлой бородой и красной ленточкой на лацкане. При появлении Ральфа – и, судя по всему, по знаку миссис Марвелл – тот смахнул в футляр какие-то мелочи, лежавшие на столе, и с весьма галантным «Мадам, мсье» почтительно откланялся.

Ральф весело посмотрел ему вслед.

– Кто твой приятель – посол или портной?

Ундина быстро надевала кольца, которые, как он теперь заметил, тоже были разбросаны по столу.

– О, всего лишь тот ювелир, о котором я тебе рассказывала. К нему ходит Берта Шэллум.

– Ювелир? Боже милостивый, моя бедная девочка! Ты покупаешь драгоценности? – Он рассмеялся от нелепости своего вопроса.

Ундина не помрачнела; напротив, на ее лице появилось какое-то извиняющееся выражение.

– Конечно, нет, какой ты глупый! Просто хотела кое-что из старого вставить в новую оправу. Но не стану, если ты возражаешь.

Она подошла и села рядом, положила руку ему на плечо. Он взял ее за руку и посмотрел на сапфиры, сверкавшие в старом фамильном кольце, которое он подарил ей.

– Не станешь делать новую оправу? – Он улыбнулся и повертел кольцо у нее на пальце, затем приступил к неприятному объяснению: – Дело не в том, чего я хочу или не хочу; просто в данный момент у нас кое-какие финансовые затруднения. Я только что ходил в офис пароходной компании – наше путешествие обойдется много дороже, чем я думал.

Он назвал сумму и пояснил, что должен дать ответ на следующий день. Согласна ли она отплыть в ближайшую субботу? Или лучше через две недели, на менее комфортабельном пароходе из Плимута?

Ундина нахмурилась, услышав оба варианта. Она не любила морские путешествия, и ее пугала вероятная «мерзость» более дешевого судна. Она хотела, чтобы вояж прошел в роскоши и как можно быстрее – Берта Шэллум говорила, что в апартаментах на верхней палубе не страдаешь морской болезнью, – но еще сильнее она хотела провести лишнюю неделю или две в Париже. Заставить ее понять, почему обстоятельства не могут подстраиваться под ее желания, всегда было непросто.

– На этой неделе? Но как же я успею собраться? Кроме того, в субботу мы обедаем в «Ангьене» с Шэллумами, а в воскресенье едем в Шантийи с мистером и миссис Джим Дрисколл. Не представляю, как мы, по-твоему, можем отплыть на этой неделе!

Она по-прежнему возражала против дешевого парохода, и после долгого и бесплодного обсуждения за обедом в «Вуазане» они ни на шаг не приблизились к решению этого вопроса.

– Что ж, обдумай все… Вечером скажешь, что решила, – сказал Ральф, отсчитывая чаевые вдобавок к счету, отягощенному безрассудным выбором Ундины.

Жена намеревалась составить компанию недавно прибывшей миссис Шэллум на прогулке по Рю де ла Пэ, а сам он воспользовался возможностью посетить классическое представление в «Театр-Франсэ». Сразу по прибытии в Париж он водил Ундину на одно из таких мероприятий, но она устала и ничего не поняла, поэтому он больше не предпринимал подобных попыток, а ходить без нее не нашел времени. Теперь он радовался возможности отбросить заботы в такой атмосфере. Давали одну из величайших пьес, поставленную в той исчезающей грандиозной манере, которая еще сохранялась в его первых воспоминаниях о парижской сцене, и он, как в юности, целиком отдался впечатлениям. Подхваченный пылающей колесницей искусства, он вновь ощутил мощь запряженных в нее коней и, возвращаясь в отель, все еще чувствовал дрожь, вызванную их безудержным полетом.

XIII

Он не предполагал застать Ундину дома, но на лестнице столкнулся с миссис Шэллум, и та бросила ему из-под полей огромной шляпы:

– Да, она у себя, но лучше пойдемте со мной, выпьем чаю в «Люксе». Кажется, мужья там лишние!

Ральф со смехом ответил, что мужьям самое время появиться, и миссис Шэллум, мчась дальше, воскликнула:

– Я все равно вас подожду!

В гостиной Ральф застал Ундину за чайным столиком; напротив нее, лениво вытянувшись, лениво восседал Питер Ван Деген. Выглядел он как дорогой гость.

При виде Ральфа он не сдвинулся с места, очевидно посчитав, что при их достаточно близком родстве можно просто кивнуть и ограничиться одним словом приветствия. Питер склонен был заблуждаться относительно близости родства, и Ральф первым делом взглянул на Ундину, оценивая, как это повлияло на нее. Но глаза ее лучились, как всегда во время веселой, шумной беседы; ее лицо в такие минуты напоминало ярко освещенные всеми софитами театральные подмостки. Марвеллу не очень понравилось, что эта иллюминация зажглась благодаря мужу его кузины; он считал Питера скучным на людях и невыносимым при близком общении. Но он уже почти смирился с неразборчивостью Ундины, а его собственная манера общения с Питером всегда смягчалась его симпатией к Клэр.

Он выслушал с напускным добродушием предложение Питера провести вечер в любительском театре вместе с мистером и миссис Харви Шэллум и тоже рассмеялся, когда Ундина со смехом заявила:

– О, Ральф не пойдет – он любит только тот театр, где расхаживают в простынях и говорят стихами. Ты ведь на такое сегодня ходил? – прибавила она, обратив на него лучи своей улыбки.

– Что? Одно из этих длиннющих представлений во «Франсэ»? Бог ты мой, Ральф, неудивительно, что твоя жена тоскует по «Фоли-Бержер»!

– Вовсе ей не нужно тосковать, дружище. Мы никогда не мешаем порокам друг друга.

Питер спокойно закурил, хотя ему этого никто не предлагал.

– Ах, вот в чем секрет домашнего счастья. Женись на той, кому нравится все, что не нравится тебе, но ухаживай за той, с кем у вас общие интересы.

Ундина рассмеялась, оценив шутку.

– Но ведь это обрекает Ральфа на таких скучных девиц. Представляете, какой женщине понравятся его любимые пьесы?

– О, отлично представляю. Моя жена их обожает, – с усмешкой сказал гость, поднимаясь.

Ральф бросил:

– Так что нечего меня жалеть!

В смехе Ундины прорезались жесткие нотки, всегда присутствовавшие при упоминании о Клэр.

– Значит, завтра вечером в «Пэйяре», – заключил Ван Деген. – А что насчет другого дельца – тоже по рукам? Предоставлю вам определиться с датой.

Они, смеясь, обменялись кивками, будто намекая на общие дела, к которым Ральф, очевидно, не имеет отношения. Он не мог не задуматься: насколько длинную программу развлечений они составили? Ему не нравилось, что Ундину будут слишком часто видеть в обществе Ван Дегена, чью репутацию в Париже вовсе не улучшали его нью-йоркские связи; однако он не хотел мешать ее удовольствию. Он все еще раздумывал, что сказать, когда дверь затворилась и жена весело повернулась к нему.

– Я так рада, что ты пришел! У