Константинопольский невольник - Мюриель Романа

Незнакомец осклабился, обнажая редкие зубы и два горделиво торчащих золотых клыка. Говоря что-то непонятное, он потыкал толстым пальцем в хибару с завешанным красной тряпкой входом, потом стал изображать на себе лапищами женские груди. Его зловонное дыхание заставило Мадлен отпрянуть. До нее дошло, что к ней пристал сводник, зазывающий заблудившегося моряка в дом терпимости.

– Нет, йок, – произнесла она баском одно из немногих знакомых ей турецких слов.

Но турок не отставал, он крепко держал ее за рукав. Она резким движением вырвалась, охваченная паническим страхом. Лучше было даже не представлять, что произошло бы, раскрой он ее истинный пол. Ей хотелось броситься наутек, но она сдержалась и чинно свернула за угол. Англичанина след простыл.

Екатерина Медичи

Как не заблудиться в темноте? – думала Екатерина.

На самом деле она прекрасно знала ответ на этот вопрос. Вернее, ответ знало ее тело. В детстве ей, пленнице монастыря со строжайшим уставом, категорически запрещалось покидать келью при свете дня. Слишком велик был страх за ее жизнь. Но ночами она все же прокрадывалась в монастырскую галерею. Она знала, что монашки, снедаемые любопытством, глядят на нее в окна. Теперь она закрывала глаза, чтобы снова почувствовать себя там, ощутить свежесть ветра, услышать шелест разговоров вокруг.

Эти ночные вылазки служили первой ее школой власти. Сирота, которую прятали от смертельной угрозы за монастырскими стенами, богатая наследница, обрученная с французским принцем, она очень рано научилась находить дорогу в темноте, слышать не сказанное, наблюдать, оставаясь невидимкой.

Звуки быстрых шагов оторвали ее от воспоминаний и вернули в луврский кабинет.

– Ваше величество, прибыл его величество король Наварры Антуан де Бурбон, – доложил с поклоном секретарь.

Екатерина едва заметно кивнула.

– Впустите и подайте его любимое вино из Арбуа, – приказала она. – И поставьте на стол портреты принцесс.

Она села в черное бархатное кресло с высокой спинкой, служившее ей неофициальным троном на приватных аудиенциях. Ее тело с детства помнило эту посадку: прямая, но не жесткая спина, руки лежат на подлокотниках, не вцепляясь в них, чуть вздернутый подбородок, подчеркивающий ее природную властность.

Как только Антуан де Бурбон вошел, Екатерина заметила круги у него под глазами и расширенные зрачки, выдававшие череду бессонных ночей. Как же ему не хватало Луизы! Молодая служанка, приставленная к нему вместо нее, не могла сравниться с великолепной мадемуазель де Лаберодьер.

– Я счастлива вас принять, дорогой мой кузен, – заговорила она.

– Благодарю вас, мадам, – отвечал он с легким поклоном, – за эту аудиенцию.

– Вам нравится вино из Арбуа? – спросила она, когда паж стал наливать рубиновую жидкость в бокалы венецианского стекла. – Я заказала его в преддверии вашего приезда.

Он попробовал вино и зажмурился.

– Упоительно! Почти не отличается от вина из моих виноградников в По.

– Как мне сообщают, виноградники По процветают благодаря заботам вашей супруги, – молвила Екатерина без особого восторга в голосе. – Жанна – бесподобная хозяйка, не правда ли?

Лицо Антуана при упоминании его жены окаменело.

– У Жанны спорится любое дело, за которое она берется, – сухо ответил он. – Но, полагаю, вы позвали меня не для разговора о моих виноградниках.

Несколько секунд Екатерина не отвечала, желая сделать повисшее между ними молчание тягостным.

– Мой сын Карл скоро войдет в возраст, когда уже сможет жениться, – изрекла она наконец и указала на портреты, стоявшие на столе. – Я решила обратиться за советом к вам. В конце концов, кому, как не отцу, понимать, что желал бы найти в королеве юный король?

Это была грубая лесть, но Антуан не мог на нее не клюнуть – он, которого отвергали Валуа, видя в нем, несмотря на королевскую кровь в его жилах, принца-иностранца.

Он склонился над миниатюрами, изучая личики юных принцесс с вниманием, плохо скрывающим гордость тем, что его мнение оказалось столь важным.

– У принцессы из рода Габсбургов болезненный вид, – начал он. – А та, что из рода Виттельбахов, слишком молода. Как насчет португальской инфанты?

Екатерина внимательно наблюдала за ним, мысленно отмечая его предпочтения, выдававшие, какие союзы он стремится укрепить ради собственной политической безопасности.

Она встала, шурша черным шелком, подошла к окну и ненадолго засмотрелась на сады Лувра, тонущие в начавших сгущаться сумерках.

– До меня дошли тревожные слухи, – пробормотала она словно бы нехотя. – Якобы ваша супруга собирает в Беарне войска, не иначе как с целью отбить вашего сына, получающего образование при нашем дворе.

И она оглянулась, чтобы проверить, как подействовали на Антуана ее слова. Тот сильно побледнел.

– Это клевета, – возразил Антуан слабым голосом. – Жанна никогда не посмела бы…

– …и не посмеет, – подхватила Екатерина примирительным тоном. – Королева Наварры всегда была осторожна. Но ее окружение не так предусмотрительно, и, как говорят, она прислушивается к тем, кто ненавидит наш католический двор, как сатана святую воду.

Она опять села напротив него и приняла почти заговорщическую позу.

– Но мы можем их опередить, сир. Соединим наши дома так прочно, чтобы стала невозможна любая вражда. Пусть ваш сын Генрих женится на моей Маргарите… Представьте, что это будет означать для мира в королевстве и для будущего вашего государства.

Она видела, как властолюбие борется в нем с недоверчивостью и одерживает верх. Король Наварры облизнул губы, быстро подсчитав политические выгоды от такого брака.

– Жанна резко этому воспротивится.

Екатерина издала музыкальный смешок, который годами репетировала, чтобы разоружать с его помощью своих собеседников.

– Матери всегда уступают, когда на кону стоит счастье их детей.

Мадлен

На смену шуму порта пришла тишина в жилище Антонио. Мадлен со вздохом облегчения привалилась спиной к двери. Потом, обогнув спящих на тюфяках служанок, она сняла свой моряцкий берет и прошмыгнула в мавританскую гостиную, где ее ждали остальные.

– Ну же, рассказывайте, Мадлен! – нетерпеливо потребовала Луиза.

Молодая лазутчица опустилась напротив нее на расшитые подушки и распустила волосы, словно желая избавиться от накопившегося за ночь притворства.

– Я проследила за Монтгомери до порта, там он вошел в одну таверну…

– В таверну с женщинами? – перебила ее Луиза. – Так и знала, что он клюет на все необычное.

– Нет, мадам, внутри его ждал англичанин – тот самый, который встречался с королем Наварры, помните его?

– Как же не помнить!

Судя по сосредоточенному виду Луизы, ее осаждали самые противоречивые мысли.

– Вряд ли это совпадение, ведь правда? – спросила Мадлен.

– Ни в коем случае, моя дорогая. Не знаю уж, каким образом, но этот англичанин нашел Монтгомери, потому что разыскивал его, как и