Византийская ночь. Славяне во Фракии - Василий Георгиевич Колташов

С предсмертным визгом свинья дергала лапами, лежа в крови.

– Хорошо! – прошептал отец Идария на выходе. – Ох, хорошо!

Поняв, в какую сторону побежит зверь, он не промахнулся.

– О! – не без гордости произнес русоволосый мальчик. – Видал?!

Сердце Амвросия отчаянно стучало, а язык не поворачивался во рту. Было страшно и больно одновременно. Но больше всего малыш чувствовал сейчас восторг перед силой, которой был наделен человек.

– Чего стоите?! Идите свежевать, – сказал мужчина с гордостью в голосе. Резким движением он выдернул из туши копье. – Давайте, давайте! – Улыбка мелькнула в коротко остриженной бороде. – Учитесь. Пригодится.

– Пошли! – скомандовал Идарий.

– Тебя как зовут, парень? – обратился к Амвросию мужчина, широко улыбаясь и дыша из-под длинных усов горячим паром.

– Амвросий, – ответил ребенок. – Ты кузнец?

– Да, кузнец, и не только. – Скиф подставил глубокую глиняную миску под струйку крови, бившую из тела животного. – Тебя, наверное, прислал этот римлянин. Вот что, помоги Идарию, а я угощу вас свежей жареной печенкой. Такой вы никогда еще не ели!

Отец Идария сходил за другой плошкой, в которой дымились угли. Сын быстро смастерил из старой тряпицы и палки факел. Макнул его в тут же принесенный горшок с топленым жиром. От углей пламя зашевелилось на факеле. Окрепло. Сделалось ярче.

«Знакомое дело, – подумал Амвросий, – управиться бы быстро. Уж очень есть хочется». Он сглотнул слюну. «Свиная печенка… Да!»

– Дальше сами, – сказал мужчина. – Идарий, голову и потроха сразу матери неси. Она все сготовит. Добро?

– Добро, отец, – ответил Идарий. Большой нож сверкнул в его руке. Мальчик принялся опаливать и скоблить шкуру животного. – Все здесь сделаем, – пояснил он товарищу, – эту жирную хрюшку нам не поднять! Еще! – Он добрался факелом и ножом до ножек, – теперь…

Амвросий с восторгом следил за ловкими движениями Идария. «Мне бы не сделать это так быстро, – думал он. – Да и кто мне когда доверял такое дело? Все боялись, что украду кусок мяса. И украл бы!»

– Перекинем свинку? – шутливо спросил Идарий. – Жердь бери!

– Хорошо. – Амвросий встал и принес от сарая палку. – Вот эта?

– Верно приметил, – протянул маленький скиф и подмигнул новому приятелю. – Беремся! Еще! Готово! Видишь, не трудно было! Теперь отдыхай, брат Амвросий. Дальше я опять сам.

Маленький римлянин уселся на корточки подле блюда с углями. Исходившее от них тепло было ему приятно. «Кабы я еще валялся под шкурой, – мысленно рассудил он, – не досталось бы мне приключения, а заодно и сытного обеда. Уж он точно такой будет!»

– Так-так, еще немного, сюда, – бормотал сын кузнеца. Факел в его руке обходил тушу со всех сторон. – Помоги, римлянин, как тебя?..

– Амвросий меня зовут… Забыл?

– Забудешь! Всякие имена слышал, но такое – впервые. Дальше!

Маленький римлянин понял все без объяснений. Он подцепил тушу палкой. Вдвоем с Идарием они снова перевернули ее на другой бок. Огонь заплясал в щетине убитой свиньи. Зашуршал по коже нож.

Дети еще несколько раз поворачивали тушу. Затем сын кузнеца отер с нее гарь влажной тряпкой. Темные пятна остались только на снегу, вместе с кровью. Под конец сын кузнеца мастерски отрезал животному голову и срезал с груди квадрат сала.

– Это все в дом снеси, – пояснил он Амвросию. – Кадку захвати, она у порога стоит. Голову там же оставь. Мать разберется.

В жилище было темно и сыро. Большая деревянная посудина лежала у входа, как и говорил Идарий. Мальчик взял ее и вышел. Скрипнула почерневшая от времени дверь.

– Принес. – Амвросий поставил кадку на землю.

– Вон сколько! – Идарий вывалил в нее потроха свиньи. – Дальше уже без нас. И пусть сами остальное перетаскивают! Понесли. Скажем и отдыхать сядем, а там и поедим. Кончили. Хвала Велесу!

Ребята взялись за ручки по бокам посудины и понесли ее в дом.

11

В жилище кузнеца мальчиков усадили отдельно. Они немного успели поболтать. Мать Идария первым подала им заработанную еду. Дети набросились на ароматную пищу, словно волки на отбившуюся от стада овцу. Они ничего не замечали и ни о чем больше не говорили.

«Вот это жизнь, – думал Амвросий с наслаждением, – дня такого не было, чтобы я остался голодным». Ему внезапно вспомнились тяготы прежних лет в землях северной Фракии. Он отогнал эти неприятные мысли. «Забыть! – сказал он себе. – Навсегда забыть!»

– Хорошо, – бурчал Идарий, уплетая новый кусок свежей печени. – Видишь, брат, как это вкусно. – Он проглотил прожеванную пищу. – Это же страсть какое удовольствие… Уф!

Женщины возились у очага, накрывали стол для всей семьи.

– Поели? – спросил кузнец у ребят. – Ну, погуляйте теперь!

– Добро! – кивнул Идарий. – Остаток лишь соберем…

После обеда мальчики пошли в кузницу, куда отец приказал Идарию отнести наконечники для стрел. Кольчуга Валента была готова. Он мог забрать ее в любое время.

– Значит, ты римлянин, как и твой господин? – поинтересовался Идарий. От любопытства его большие болотной зелени глаза казались еще крупней. – Сколько теперь у нас римлян! Раньше столько не было!

– Да, я родим из империи, – ответил Амвросий, проходя вслед за новым знакомым в помещение. – Только я не раб. Совсем не раб.

В прохладе воздуха ощущался запах древесного угля и железа.

– А лет тебе сколько? Мне тринадцатый пошел.

– Не знаю, – с грустью признался малыш, попытавшись сложить пальцы на руке. – Не помню, вроде десять, а может, и двенадцать.

– Это все ничего! Садись!

Ребята уселись на горку соломы. Идарий утер рукавом мокрый нос. Развернул сверток с остатком печенки и овсяными лепешками.

– У нас раньше был раб – римлянин. Отец захватил его, когда ходил на войну. Так он два года назад убежал с сестрой к антам. Помню, у него борода была черная-черная и глаза такие, знаешь, навыкате. Так что отец римлян не любит. Он говорит, что все они подлые собаки, а не мужчины. Что им с сестрой мешало тут остаться? Ох! Но ты другое дело, какой ты римлянин?

– У римлян большие города с высокими стенами! – важно возразил Амвросий. Взгляд его засветился. – Представляешь?

– Ерунда! – отмахнулся сын кузнеца. – Ешь давай, а то лет себе много насчитал, а сам мельче пескаря.

Мальчики вновь принялись жевать.

Окончательно наевшись, Амвросий с любопытством принялся разглядывать помещение. Все для него было новым, невиданным: и казавшиеся огромными молоты, и наковальня, и всевозможные инструменты и приспособления. Особенно странными казались мехи.

– Они нужны, чтобы огонь делался сильнее, – пояснил Идарий, приметивший любопытство приятеля. – Только так можно накалить железо, чтобы выковать из него меч, нож или наконечник копья. Серпов мы не делаем.

Кузница была просторной. Амвросий подумал, что один человек