Закат Плантагенетов. Драматическая история средневековой Англии - Хелен Карр

на поле брани. Король также заявлял: «Мы не намерены покинуть королевство Франции, покуда с Божьей помощью не завершим нашу войну»1. Эдуард тесно связывал рыцарский дух с набожностью. В письме он говорит о самопожертвовании и покаянии через пост. Он равнялся на крестоносные ордена прошлого – таким как тамплиеры, – подражая их подвигам, благочестию и самоотречению. Однако всем этим установкам предстояла проверка на прочность, ибо под Кале Эдуард должен будет сделать выбор между рыцарством и тиранией.

В среду 13 сентября королевские посланники, только что вернувшиеся от ворот Кале, явились в Вестминстер на заседание парламента и объявили, что король останется там до тех пор, пока город не сдастся, а после этого «отправится за своим врагом, дабы разрешить конфликт, и не вернется в Англию, пока не завершит войну за морем»2. Это было дерзкое обещание – Эдуард, видимо, недооценил, ни сколько времени может потребовать реализация его амбиций, ни сколько человеческих жизней она унесет.

Осмотрев все подступы к Кале, английское войско пришло к выводу: немедленный штурм невозможен, и нужно готовиться к долгой осаде. В близлежащем лесу вырубили деревья, дабы возвести новый город, нареченный Вильнёв-ла-Арди («Отважный Новый Город») – обширное деревянное поселение с роскошными домами для короля и его военачальников, а также со смотровой галереей, откуда можно будет наблюдать за осадой, словно за турниром3. Для рядовых воинов поспешно соорудили конюшни и убогие хижины из соломы и дерева, но при этом им обеспечили рынок и, по всей вероятности, места для увеселения, такие как трактир и бордель. Пока этот громадный деревянный комплекс стучал молотками и резцами, Генри Гросмонт, граф Дерби, продолжал разорять север Франции, разграбил Пуатье и разместил небольшие гарнизоны в городках и деревнях к юго-западу от Парижа. Эдуард готовился начать осаду Кале, одновременно англичане наносили удары в землях Гаскони. Филипп запаниковал, не зная, где набрать армию и на кого напасть4.

На протяжении всей осени в Вильнёв-ла-Арди из портов Сэндвич, Оруэлл и Плимут непрерывным потоком прибывали подкрепления, продовольствие и оружие. В ходе осады войско, находившееся в распоряжении Эдуарда, почти удвоилось5. Тем временем до Кале дошли вести о новой английской победе – на сей раз над шотландцами. Воспользовавшись отсутствием Эдуарда, Давид II перешел границу с самым многочисленным за последние десятилетия войском, надеясь ударить по северу Англии. Однако поход обернулся катастрофой. При Невиллс-Кроссе в графстве Дарем его армия потерпела полный разгром, а уцелевшие в беспорядке бежали. Сам Давид оказался на грани гибели – получив две стрелы в лицо, он был взят в плен и заточен в лондонский Тауэр, где и оставался узником Эдуарда до конца своих дней. Лишенный угрозы со стороны Шотландии, король смог целиком сосредоточиться на Кале. В начале 1347 года он обосновался в своем «Отважном Новом Городе», куда вскоре прибыли королева с двумя дочерьми, принцессами Изабеллой и Джоанной.

С наблюдательной галереи Эдуард следил за тем, как английские воины штурмуют Кале с рыбацких лодок. Требушеты метали каменные ядра, пушки били по каменным стенам, засыпая ров обломками. Подобный натиск должен был бы сломить город в считаные недели, но его поразительная неприступность сделала все средства осадной войны почти бесполезными. Месяцы тянулись однообразной чередой, англичане вновь и вновь пытались взобраться на стены и протащить осадные башни через топкие болота.

На смену суровой и неумолимой зиме с ледяными ветрами, налетавшими с Ла-Манша, пришло лето со своими неприятностями. В разгар зноя Кале словно запекался под солнцем. Почти год минул с момента прибытия англичан, и крепость Вильнёв-ла-Арди утратила запах свежего дерева, начала преть и разлагаться. Узкие улочки убогих кварталов наполнились кашлем, стонами и рвотой больных. В лагерь Эдуарда пришли эпидемии – дизентерия и малярия – плюс пищевые отравления. Болезни косили не только простых солдат. Сэр Хью Гастингс, служивший Эдуарду в Северной Франции в начале похода, заразился и умер от дизентерии за пару недель.

Пока одни гнили от болезней, другие чахли от скуки и задержек жалованья. Многие получили столь тяжелые ранения в бесконечных волнах штурмов, что королю пришлось выплачивать им компенсации. Так, лучник Джон Тони, «искалеченный на службе под Кале», получил пожизненное содержание6.

Солдаты, расквартированные в Вильнёв-ла-Арди, не испытывали недостатка в пище – в отличие от восьми тысяч жителей Кале, чьи запасы за год полностью истощились. Побережье патрулировали наемные пираты, не подпуская суда к гавани, а королевская армия контролировала все дороги. К лету 1347 года город умирал от голода. Отчаянное послание коменданта гарнизона Жана де Вьена к Филиппу VI, перехваченное английскими разведчиками, дает некоторое представление о жизни за стенами: «все съедено, – сетовал он, – собаки, кошки, лошади. Нам нечем больше поддерживать жизнь, разве что друг друга пожирать». В конце июля 1347 года Филипп VI предпринял жалкую попытку освободить Кале. Он подвел войско довольно близко к английскому лагерю – мог даже различать знамена. Однако, увидев перед собой громадную армию, поддержанную фламандцами, Филипп понял, что готов лишь к переговорам, но не к битве. Узнав же, что Эдуард даже не помышляет снять осаду, он «предал свои шатры огню» и отступил. Обреченных жителей Кале объял ужас.

Изможденный голодом город был беспомощен. Покинутые собственным королем жители не имели иного выхода, кроме как искать милости у английского короля. Сам же Эдуард был вне себя от ярости – осада тянулась уже больше года, его люди болели, боевой дух войска истощился. Он знал, что рано или поздно город все равно падет. Король повелел, чтобы шесть представителей Кале предстали перед ним «в одних рубахах, с петлями на шеях, неся ключи от города, и да будут они в моей власти, чтобы я поступил с ними, как пожелаю»7. Далее последовала одна из самых знаменитых сцен Столетней войны. По словам летописцев Джеффри Ле-Бейкера и Жана Лебеля, жители, «обезумевшие от голода», сорвали с башни знамя французского короля и швырнули его в ров, а затем «распахнули ворота, и их капитан Жан де Вьен верхом на маленькой кляче, с веревкой, обвитой вокруг шеи… явился к королю Англии»8. За ним пешком шли еще пятеро богатейших граждан Кале, с непокрытыми головами и босиком, также с петлями на шеях9. Сломленный де Вьен и его пятеро доблестных спутников вручили Эдуарду символический «меч войны» и ключи от города в знак капитуляции. Они абсолютно не пытались изображать себя героями, избрав вместо этого спасение невинных – мужчин, женщин и детей своего города. По свидетельству Жана Фруассара, беременная королева Филиппа была столь потрясена, что со слезами умоляла мужа о