Закат Плантагенетов. Драматическая история средневековой Англии - Хелен Карр

Оплакать этих многих? Только страх:

Страх оказаться среди их числа —

Вдохнуть невольно черную чуму

И умереть, и обратиться в прах[45].

Кристина Россетти. Чума. Из «Сонетов буриме»

17. Принцесса и чума

«Вступление к этому труду покажется вам тягостным и грустным, ибо таким именно является начертанное в челе его печальное воспоминание о прошлой чумной смертности, скорбной для всех, кто ее видел или другим способом познал… я принимаюсь писать, как бы побужденный необходимостью»[46].

Эти слова, написанные в XIV веке, принадлежат Джованни Боккаччо и взяты из его сборника новелл «Декамерон», где группа мужчин и женщин ищет утешения в пересказе друг другу разных историй. Покинув охваченную эпидемией Флоренцию, они собираются вместе в деревне и пытаются выстроить новое будущее на руинах утраченного мира. Хотя это вымышленные персонажи, их опыт основан на реальных событиях. В 1346 году началась пандемия, которая охватила почти весь мир и достигла своего смертоносного апогея в 1348 году. Ее называли по-разному – «Великой смертью», просто «Смертью», «Великой чумой», «Мором», – но позднее она получила имя «Черная смерть». Это была человеческая трагедия невообразимого масштаба, охватившая весь континент от Черного моря до Средиземного и унесшая половину населения. В истории человечества не известно другой биологической катастрофы, равной ей по размаху.

Многие в страхе считали, что бедствие ниспослано Богом, однако истинная причина была куда более прозаичной – бактерия Yersinia pestis. Проникая в кровь – чаще всего через укус блохи или контакт с зараженными тканями, – она стремительно распространялась по телу, пока не убивала своего носителя. Чума имела три формы: бубонную, легочную и септическую. Две последние убивали стремительно – в течение одного-двух дней, поражая дыхательную систему или вызывая скопление бактерий в кровотоке, что приводило к заражению крови. Симптомы бубонной чумы развивались примерно за неделю и проявлялись в виде бубонов – раздувшихся от воспаления лимфатических узлов. Записи о вскрытиях, проведенных учеными в Авиньоне по приказу папы, свидетельствуют – медицинские исследования велись в спешке, чтобы как можно быстрее понять природу этого безмолвного убийцы: «Многие мертвые тела были рассечены и вскрыты, и установлено, что все, умирающие столь внезапно, имеют поражение легких и харкают кровью… [легочная чума]… внезапно появляются определенные нарывы под обеими мышками… [бубонная чума]… от которых люди умирают без промедления… и что люди обоих полов поражаются также в паху»1.

Став свидетелем начала чумы во Флоренции, Боккаччо описывал бубоны как «опухоли, разраставшиеся до величины обыкновенного яблока или яйца, одни более, другие менее; народ называл их gavoccioli (чумными нарывами)»[47]. Эти нарывы чернели, а по рукам и бедрам расползались пятна мертвенно-синего цвета – «явное знамение неминуемой смерти». Некоторые выздоравливали, но, как правило, в течение трех дней после появления опухолей смерть была почти неизбежна.

Откуда пришла смертоносная бактерия – неизвестно, однако сирийский ученый тех лет Ибн аль-Варди утверждал, что все началось «в земле тьмы»2. Где именно находится эта «земля тьмы», остается загадкой, ибо чума в итоге не пощадила – вместе со многими другими – и самого аль-Варди. Прежде чем болезнь поглотила его тело, он успел запечатлеть эту трагедию на пергаменте. Его труд «Очерк о моровой язве» – рассказ о том, как переживал чуму сирийский город Алеппо. Оплакивая жестокость болезни, он писал: «Она поклялась не покидать дома, не забрав с собой жильцов. Она искала их с лампой в руке». Он также описывал отчаянные попытки исцеления: «О, видели бы вы, как знатные люди Алеппо изучают медицинские книги. Они следуют предписаниям, питаясь сушеной и кислой пищей. Бубоны, отравляющие жизнь людей, смазывают армянской глиной… Они наполняют дома благовониями – камфарой, цветами, сандалом. Они носят кольца с рубинами и добавляют в повседневную еду лук, уксус и сардины». Он описывает исполненные му́ки приготовления жителей Алеппо к надвигающейся смерти:

Один человек умоляет другого позаботиться о его детях;

                  другой прощается с соседями.

Третий приводит в порядок свои труды, а четвертый

                  готовит себе саван.

Пятый примиряется с врагами, а шестой оказывает

                  друзьям знаки доброты.

Один становится невиданно щедрым, а другой ищет

                  дружбы у тех, кто его предал.

Один отказывается от имущества, а другой отпускает

                  на волю слуг.

Один меняет свой нрав, другой – свое поведение.

Ибо эта чума охватила всех и готовится обрушить

                  на людей последний, неумолимый удар3.

К тому времени, как мор добрался до Флоренции, смертоносная бактерия уже успела пройти долгий и бессистемный путь, вспыхивая очагами по всему западному христианскому миру – от крошечных деревушек и поселков до крупных городов. Чума не знала различий. По словам византийского ученого XIV века Никифора Григоры, жившего в Константинополе, «бедствие поражало мужчин и женщин, богатых и бедных, старых и молодых. Говоря попросту, оно не щадило людей ни по возрасту, ни по достатку»4.

Невозможно с точностью проследить распространение Yersinia pestis, известно лишь, что бактерия появилась около 1345–1346 годов и стала особенно вирулентной к 1348 году. Переносилась, большей частью, грызунами, в частности сурками, обитавшими на территории современного Кыргызстана5. Традиционно эти крупные грызуны держались подальше от человеческих поселений, но в позднем Средневековье началась экспансия крупнейшей сухопутной державы в истории, Монгольской империи. В XIII веке, когда орды хлынули в горный массив Тянь-Шаня, сурки стали для них источником пищи, меха и кожи. Монголы постоянно контактировали с Yersinia pestis и переносили ее на тысячи километров. Однако мясо сурков было не единственным продовольствием кочевников. Они возили с собой мешки с просом, основной злаковой культурой Тянь-Шаня, дабы поддерживать силы при осадах таких городов, как Багдад в Персидской империи или Кафа, генуэзская колония на территории нынешнего Крыма. Эти мешки нередко кишели крысами и прочими грызунами, которые могли быть заражены6. Согласно другой версии, бактерию распространяли караваны верблюдов, доставившие Yersinia pestis из гор Тянь-Шаня в Поволжье, к крупному торговому центру Казань7.

Достоверно известно лишь то, что бактерия проникла в Европу из Поволжья – через мешки с товарами, которые купцы перевозили через Черное море в Средиземное. В 1347 году чума дошла до Генуи, а затем, к весне 1348 года, распространилась в Венецию, Флоренцию и Марсель. Монах-музыкант Людовик Санктус описывал, как в Авиньоне три галеры с зараженными моряками на борту