Закат Плантагенетов. Драматическая история средневековой Англии - Хелен Карр

милосердии: «Ах, милостивый государь, с тех пор как я с великим риском пересекла море, дабы увидеть вас, я ни разу не обращалась к вам с просьбой; ныне же смиренно молю – ради любви вашей ко мне – пощадить этих шестерых»10. Повинуясь законам рыцарской чести, король исполнил просьбу королевы, и шеи делегатов Кале освободили от тяжелых петель. В памяти потомков их отважная капитуляция озарена ореолом трагического, отчаянного и глубоко человеческого героизма.

Однако Эдуард свою затянувшуюся осаду завершил в убеждении, что именно он вышел из нее героем. Ведь это он вновь привел своих людей к победе и поступил так, как предписывал рыцарский кодекс – пощадил граждан Кале. Законы осадной войны были просты: если город сдается, с его населением следует обходиться уважительно. Изголодавшимся горожанам выдали хлеб, дабы наполнить их опустевшие чрева, но остаться в собственных домах им не позволили. Захватив с собой все, что могли унести, изнуренные люди медленно потянулись прочь из города, прижимая к груди жалкие ломти хлеба, дарованные осаждавшими: та же рука, что накормила их, отняла у них все. Граждане Кале превратились в беженцев, вынужденных искать новую жизнь в деревнях и городах по всей остальной Франции. Вскоре город и замок заполнили англичане и верные королю гасконцы – возникла новая английская колония и торговый центр. Именно здесь Эдуарду и Англии предстояло извлекать новые богатства. Кале стал узловым пунктом шерстяной торговли между Англией и Фландрией. Более того, через этот город, финансовое сердце общеевропейской торговой сети Англии, теперь шли «олово, свинец, камвольные ткани и сукна английского производства»11.

Эдуард совершил немыслимое. Он одолел Филиппа VI на французской земле и овладел самым стратегически важным городом и портом на французском побережье, который останется в руках Англии на протяжении следующих трех столетий. Однако корону он не получил и не смог провозгласить Гасконь суверенным государством. Эдуард развязал войну, которая так и осталась незавершенной. Возвращаясь в Англию впервые за год с лишним, он вынашивал грандиозный замысел – увековечить свои победы при Креси и Кале созданием новой элитарной рыцарской институции.

В 1347 году Эдуард отказался от планов трехлетней давности учредить светский орден Круглого стола и решил создать новую, более стройную, проникнутую рыцарским духом систему с эмблемой в виде синей подвязки, которую будут носить все члены ордена. Он стал известен как орден Подвязки, элитный круг королевских особ и рыцарей королевства. Братство – допускавшее, впрочем, и некоторых женщин – было призвано воплотить образ честного союза соратников, скрепленного боевыми узами, рыцарскими традициями и преданностью Богу и своему небесному покровителю, святому Георгию. Его центром стала новая Георгиевская часовня в Виндзоре, где каждому рыцарю Подвязки отвели собственную отдельную скамью. Это был эдвардианский вариант священного ордена, вдохновленный, быть может, тамплиерами XIII века и, без сомнения, артуровскими рыцарями Круглого стола. Эдуард верил, что возрождает великие деяния прошлого, духовно осененные подвигами святого Георгия – тоже воина и героя.

В агиографии Георгий почитается как величайший из святых воинов. Каппадокийский грек, ставший римским легионером, он принял мученическую смерть в IV веке н. э., отказавшись отречься от христианской веры. В Средние века его чтили не только в христианской Европе, но и в мусульманских странах – Сирии, Ливане и Палестине, – где ему приписывали исцеляющую силу. Избрав святого Георгия покровителем ордена Подвязки, Эдуард превратил его в икону войны и одновременно в традиционного христианского святого Англии. Через эту связь Георгий словно бы даровал отпущение грехов Эдуарду с его притязаниями на власть над Англией и Францией. Девиз ордена – Honi soit qui mal y pense («Да посрамлен будет тот, кто мыслит об этом дурно») – был призван оправдать войну Эдуарда. Король чествовал святого Георгия как героя, подобно тому, как видел героями самого себя и своих людей за их неустанные усилия в борьбе против страны, требовавшей от них вассального подчинения. Одной из главных задач ордена Подвязки считалось поощрение этого героизма.

Для первого состава рыцарей Подвязки Эдуард III отобрал своих ближайших соратников – тех, кто верно служил ему на протяжении всего его правления, от той мрачной ночи в подземных ходах под Ноттингемским замком до дней, проведенных в грязи под стенами Кале. В орден вошли Генри Дерби, ставший к тому времени графом Ланкастером, графы Уорик и Солсбери наряду с представителями более низких рыцарских рангов – знаменосцами и придворными, такими как Майлз Стэплтон и Джон Чандос, которые сражались рядом с Черным принцем при Креси.

Женщины играли важную роль в культе куртуазной любви и рыцарском мировоззрении, и Эдуард стремился включить их в свое новое рыцарское братство. Королеве Филиппе он пожаловал «корсет», тунику из красного бархата, расшитую орлами и золотыми деревьями. Хотя Филиппа Геннегау не держала меча на поле боя, ее значение в политической и рыцарской жизни Англии XIV века несомненно. Принцесса Изабелла, старшая дочь Эдуарда, получила одеяния, украшенные королевскими знаками и французскими геральдическими лилиями. В последующие годы за ней закрепилась официальная церемониальная роль, ставившая ее наравне с рыцарями Подвязки. Основанный на принципах воинского братства, героизма и благочестия, орден одновременно олицетворял семейную власть и единство12. Он стал самым почитаемым рыцарским орденом в истории Англии и просуществовал несколько веков. С тех пор 23 апреля, в День святого Георгия, ежегодно отмечался праздник Подвязки.

С учреждением ордена Подвязки слава Эдуарда III достигла апогея. На всем своем пути – от явления в образе Артура Возрожденного до покорителя Кале – он казался неудержимым. Весной 1348 года английский двор ликовал. Во время пиров и танцев Эдуард и его рыцари облачались в причудливые и роскошные одежды – сам король представал в костюме фазана, другие наряжались лебедями, павлинами и даже драконами13. Но пока они поздравляли друг друга и возносили хвалы королю, на востоке уже поднималась куда более страшная угроза – такая, что превосходила любую земную армию. Это был враг, от которого ни один герой не мог защитить свой народ, безликий и враждебный захватчик, не признававший законов человеческого мира и не ведавший милосердия. И имя ему было Черная смерть.

Часть четвертая. Век Апокалипсиса

Услышь последний колокола звон,

Последний стон Сошедшего с ума:

«Они звонят по мне! Пришла чума», —

Проскрежетал, упав на ложе, он,

И рвет одежды, мукою сражен…

Ну вот и всё. В остывшие дома

Заходят люди, в их глазах – зима:

Здесь нет души, а жалкий труп – смешон.

С телеги переполненной тела