Полковник Ксанти. Легенда разведки - Олег Юрьевич Рой

крупными веснушками. Помнится, при первом знакомстве Хаджи на мгновение удивился: при такой «отмеченности солнцем» рыжина в темно-русых волосах была лишь слегка заметна. Парень зарекомендовал себя сразу: толковый, но без лишнего гонора, неконфликтный, но не мягкотелый, ответственный, но не буквоед — и исполнитель вдумчивый, и командир отличный. И если он настолько встревожен…

— Все живы? — коротко спросил. После его с Выкваном открытия и попыток понять, что же они нашли, он даже не заметил, как вернулись прочие разведчики. Рогов возглавлял тройку. Они тоже что-то обнаружили? И не только обнаружили, но и — столкнулись?

Но на вопрос тот кивнул.

Уже легче.

— Кто ранен?

— Славик ногу вывихнул.

Славиком парня звали не за имя — пышное Марлен (была после революции мода на такие имена, это означало Маркс плюс Ленин) не шло ему категорически — за фамилию Славин. Ну и за общую тихость и мягкость. Типичный Славик. Но бойцом был пусть не из первых, однако вполне достойным: и с лыжами управлялся, и стрелял прилично, и голова работала.

— Да не вывихнул! — в дверь просунулась голова Литвиненко, третьего из роговской группы. — Растяжение просто, хотя и сильное, недели две хромать будет.

— Докладывай, — Мамсуров коротким жестом пригласил Рогова войти. Он вел ребят, ему и отчитываться. Литвиненко просочился следом, вжавшись в угол между дверью и изножьем кровати. Ладно, пусть стоит.

Командир разведгруппы покусал губы, вдохнул поглубже — и принялся рассказывать. Да так, что Мамсуров словно наяву все видел.

…шедший чуть впереди Славик казался ожившим снеговиком. Впрочем, все они в маскхалатах были такими же «снеговиками». Белые, пухлые, в метели уже с десятка шагов не различишь.

Между Роговым и Славиком было шагов шесть. И вдруг тот исчез. Только что был, но вот моргнул — а моргать приходилось часто, метель лупила снежными оплеухами, но сколько занимает миг, долю секунды? — а скользящий впереди «снеговик» исчез. Только снег и ветер.

Нет, не только.

Из земли — точнее, из снега — торчала рука. Рогов даже не сразу понял, что это рука. Пока та не шевельнулась — сильно, призывно. Вроде и голос послышался, но ветер уносил звуки, может, и почудилось.

Ладно, главное — живой, просто провалился куда-то. Овраг? Ручей под снегом? Лишь бы не волчья яма. Ну да кто ж станет устраивать волчью яму посреди чистого поля? Относительно чистого, только что прошли негустой перелесок, слева редкие сосенки, между ними, похоже, бурелом, показавшийся немного странным для такого чахлого лесочка, он еще подумал, что надо бы свернуть, осмотреть…

Успеется.

Осторожно, опасаясь тоже провалиться, подобрался к торчащей из снега руке. Краем глаза заметил справа движение, дыхание сбилось, но тут же выровнялось — это подоспел замыкающий группу Литвиненко.

Рогов опустился на колени — не в снег, а на передки лыж, кто знает, что там под снегом, вдруг очаг болота, прикрытый слабеньким ледком, — дотянулся до руки, до того места, где должна была располагаться подмышка. Литвиненко похоже, нащупал вторую, кивнул, бормоча:

— Тянут-потянут, вытянули репку…

Шуточка показалась не особенно уместной, но «репку» вытянули на удивление легко.

Тот даже лыжи не сломал. Зато когда попытался подняться, ойкнул. Нога подломилась, и Славик снова рухнул в снег, прохрипев:

— Нога… не могу…

В четыре руки — Рогов вспомнил институтского санинструктора и «правила перемещения раненых», Литвиненко, видимо, тоже — перетащили обезножевшего на пару десятков метров. Литвиненко кивнул в сторону опасного места — пойду, дескать, проверю — и пропал в белесой темноте.

Часы у Рогова были, конечно, фосфоресцирующие, но стоило до них добраться, запястье моментально коченело, ветер выдувал тепло мгновенно. Так что не слишком Рогов за временем и следил. И беспокоился почему-то больше не за исчезнувшего в метели Литвиненко, а за Славика, думал: может, все-таки разуть его, если вывих, вправлять надо сразу, отек развивается стремительно, потом… Про «потом» и думать не хотелось. Но и разувать парня на морозе с ветром хотелось не больше, да и сумеет ли он поставить на место выбитый сустав?

В этих мыслях прошло минут десять, хотя, может, и все полчаса, он уже почти решился…

И в этот момент там, куда ушел Литвиненко, что-то сухо треснуло.

Выстрел. Негромкий, но отчетливый.

Через десяток секунд раздался еще один.

И — всё. Ни стрельбы, ни криков, ни шума схватки.

Думай, Рогов, ты же командир этой группы! Двигаться на поиски Литвиненко? Вдруг тому помощь нужна? Боевая, а то и вовсе медицинская.

Но как бросить Славика?

Или надеяться, что Литвиненко в порядке, что он сам справится?

Минут через десять из мглистой снежной «стены» появилась белая фигура.

— Уходим.

— Я… могу… и одной ногой… — едва слышно пробормотал Славик.

И впрямь, когда Рогов подпер его плечом, тот оперся на здоровую ногу и принялся довольно бодро ею отталкиваться. Литвиненко пошел первым. Заметать следы, к счастью, необходимости не было — пурга заметет. Во время коротких остановок Литвиненко рассказал, что обнаружил.

Яма, в которую провалился Славик, оказалась траншеей. На этот момент, к счастью, безлюдной. Но дальше…

Рогов умолк, разведя руками и с непонятным сомнением глядя на Мамсурова.

— Можно я закончу, товарищ полковник? — не удержавшись, вмешался Литвиненко. — Семен-то все равно с моих слов, пока к базе двигались, я вроде как отчитывался…

— Давай, — кивнул Хаджи.

Но, едва начав рассказывать, Литвиненко тоже сбился:

— Там… товарищ полковник, я не могу объяснить, там какое-то все запутанное… Ой, а это… — он ткнул пальцем в рисунок, над которым второй час трудились Мамсуров и Выкван.

— Вообще-то совать нос в бумаги командира не положено, — хмыкнул Хаджи, — но… посмотри, посмотри.

— По-моему, там что-то похожее, но я толком не успел… — бормотал Литвиненко. — Но похожее… Но я не успел… — огорченно подытожил он, словно ему было стыдно, что он не разведал все до мелочей.

— Заметили? — прервал его Мамсуров.

— Ну… они по этим траншеям ходят, но… не знаю. Я этого, который пальнул, и не разглядел. И пальнул он куда-то мимо. Так что, может, и