Эвакуация - Кирилл Казачинский

Эпизод 3. Пылающая степь

Когда Мальцев пробудился от сна, машина всё ещё ехала по бескрайней степи. Пахло полынью, ковылём, пылью, немножко нагретым железом и бензином. Солнце медленно клонилось к закату. Брезент, которым были покрыты ящики, служил мужчине и матрасом, и покрывалом, действуя не хуже перины матушки Метели из старой сказки, читанной маменькой ещё в далёком счастливом детстве, так не похожем на его прочую жизнь.

Полуторка ходко шла в непонятном направлении, видимо, огибая посёлки и деревни. Или не огибая. Мальцев со сна не понимал, да и не мог понимать, куда едет этот экипаж, возглавляемый странным капитаном, низкорослым то ли бурятом, то ли башкиром с необычными, молящими и умными глазами. То, что капитан ехал с ними, Глебу было слышно через нагретый металл кабины – лжеэнкавэдэшник изредка давал шофёру следующий ориентир, после чего машина сворачивала в указанную сторону. Люди в кабине не видели пассажира – ящики, сложенные в передней части кузова, надежно закрывали авантюриста от их взоров. Немного отойдя от сна, Мальцев решил узнать, что всё-таки лежит в этих так тщательно охраняемых ящиках. Ведь не зря же это сокровище было спрятано в хранилище, из которого его столь ловко и нагло вывезли? Пассажира полуторки вполне бы устроили компактные, но дорогие вещи, лучше не бьющиеся и не повреждаемые. Он сбросил бы один ящик и спрыгнул сам, а в кабине, скорее всего, из-за ровного гула двигателя шума ничего бы и не услышали. А Глеб переложил бы ценности в вещмешок и, с божьей помощью, как-нибудь добрался бы до ближайшего посёлка. Там, благо деньги есть, переночевал бы, с оказией доехал до станции, и вот он – большой город. Не центральный или столица. Любой большой. А уж там бы Мальцев по обстоятельствам решил, как действовать.

Посидев, приступил к работе. Первым делом залез под брезент и с потайным фонариком осмотрел ящики. Маленький тащить проще, да и вскрывать лучше – самые ценные вещи обычно небольшие и кладут их не в огромный ящик, а отдельно. Нашёл подходящий (тяжёленький!) и перетащил поближе к заднему борту. Под брезентом, так же в свете фонарика, достал любимый набор отмычек. Повозившись с первым замком, быстро сорвал пломбу, затем второй замок и нетерпеливо открыл крышку.

От обнаруженного внутри он оцепенел…

* * *

Мечты о благоденствии разлетелись, как осколки хрустальной вазы. Из своей прежней жизни Глебушка помнил, как с легким грустным звоном разлетается ваза при ударе о камень. С таким же музыкальным сопровождением рассыпалась вся, уже продуманная, лёгкая и беспечная, хорошо обеспеченная жизнь. Внутри ящика были только папки. Одинаковые канцелярские папки! Серые канцелярские папки! Всё!

Правда, на каждой из них была надпись «Совершенно секретно», но кому эти бумаги были нужны в степи, в движущемся непонятно куда автомобиле, он не понимал. И почему ради ЭТОГО нужно было убивать охрану, устраивать перестрелку, оставлять прикрытие? Что там такое – архив Ленина? Письма Сталина? Чертежи нового сверхоружия? Компромат на папу Римского? Зачем такая охрана и новое хранилище нужны этим документам? И как он, профессиональный медвежатник, попал впросак, сначала продумывая и воплощая план проникновения, потом забираясь и прячась в кузове грузовика и рискуя быть обнаруженным и убитым теми, кто устроил в городе неимоверный тарарам с целью прикрыть похищение ящиков, содержащих, как сейчас выяснилось, одни лишь папки…

Мальцев подтащил ещё один небольшой ящик, вскрыл. Всё те же папки. Ему захотелось завыть, закричать от несбывшейся тоски по своей голубой мечте, спокойной и сытой жизни. Подумав, достал одну из папок. Надпись на ней гласила «Рамо́н Ива́нович Ло́пес (Жа́уме Рамон Меркаде́р дель Ри́о)». Открыл, посмотрел. На вид стандартное дело.

«Отец – Пау Меркадер, мать – Эустакья Мария Каридад дель Рио Эрнандес». Неразборчивая надпись красным карандашом поверх имён родителей. Дальше читать не стал. Со вздохом закрыл дело, потушил фонарик, собрал все свои инструменты в вещмешок и стал прикидывать, как бы спрыгнуть с машины, чтобы этот манёвр остался незамеченным. Но тут полуторка чуть ускорилась и завиляла по степи. Решил подождать более ровного и плавного хода. В его планы не входило разбиться в конце пути. Решил почитать дальше:

«Родился в Барселоне, в богатой семье железнодорожного магната-каталонца Пау Меркадера. Рос во Франции с матерью, кубинкой Каридад дель Рио. В 1920-х годах жил в Париже. Являлся одним из руководителей коммунистической молодёжной организации в Барселоне. В 1935 году осуждён за коммунистическую деятельность и провёл несколько месяцев в тюрьме в Валенсии. Участвовал в Гражданской войне в Испании на стороне республиканцев, в воинском звании майора участвовал в боях под Гвадалахарой.

В 1937 году был завербован НКВД СССР при помощи своей матери Каридад дель Рио, являющейся агентом (см. дело № 86–99—10104). Под руководством Наума Эйдельмана подготовил покушение на бывшего наркома военных и морских дел Советской России Льва Троцкого, в 1929 году высланного из СССР, в 1932 году лишённого советского гражданства, в 1938 году выступившего инициатором создания «Четвёртого интернационала», и считающегося руководством ВКП(б) злейшим врагом СССР, советской власти, а также предателем идей марксизма».

Тут Глеб похолодел и с гораздо большим энтузиазмом продолжил чтение:

«В сентябре 1939 года Рамон Меркадер переправлен в Нью-Йорк с паспортом на имя канадского бизнесмена Фрэнка Джексона, сблизился с Сильвией Агелофф, входившей в окружение Троцкого. В октябре того же года Меркадер перебрался в Мехико, где Троцкий проживал со своей семьёй. Рамон объяснял переезд этот якобы делами фирмы (на самом деле – прикрытием, созданным для него Эйдельманом) и убедил Агелофф перебраться к нему. В марте 1940 года Меркадер под именем канадца Фрэнка Джексона и не без помощи Сильвии впервые попал на виллу Льва Давидовича, которому понравился молодой человек, умело выдававший себя за убеждённого троцкиста.

Двадцатого августа 1940 года Джексон-Меркадер приехал на виллу под предлогом того, что хочет показать хозяину свою статью, а когда тот начал её читать, ударил его ледорубом по голове. Удар был нанесён сзади и сверху. Меркадер надеялся бесшумно убить Троцкого и незаметно скрыться, но Лев Давидович закричал и набросился на убийцу. На громкие звуки прибежали охранники и скрутили Рамона, предварительно избив его, но революционер приказал не убивать нападавшего. Со слов Эйдельмана, он ждал на улице в машине, однако, поняв, что Меркадер задержан, уехал и покинул страну по основному каналу переправки агентов. В дальнейшем Наум Эйдельман, как засветившийся агент, был снят с заграничной работы, направлен на консультационную и преподавательскую деятельность в школу ГУГТ. Рана 60-летнего Троцкого достигала семи сантиметров в глубину,