Константинопольский невольник - Мюриель Романа

У гасконца ускоренно забилось сердце.

– Ведите ее.

– Увы, никак нельзя. Дикарка еще спит. Она так сопротивлялась, что пришлось напоить ее успокоительным.

– Тем лучше, мне по нраву покорные.

– Надо дождаться ее пробуждения, эфенди. Бесчувственная женщина не сможет одарить вашу милость радостями, коих вы заслуживаете и…

– Не могу ждать! – перебил его Брантом, доставая из-за пояса кошель.

Он высыпал на прилавок монеты, и глаза грека жадно расширились при виде золота.

– Идите за мной.

Они поднялись по узкой лестнице с вытертыми ступеньками на второй этаж, поделенный на узкие комнатушки. Толстяк открыл одну из дверей и посторонился. Брантом вошел, затаив дыхание.

На кровати лежала с закрытыми глазами Луиза в просвечивающем одеянии, не скрывавшем грудь. С подведенными глазами и нарумяненным лицом она больше походила на одалиску, чем на фрейлину королевы. Ее золотые волосы рассыпались по подушке.

Но больше всего потрясла Брантома ее уязвимость, доступность. Ее грудь быстро вздымалась, казалось, любой заглянувший сюда может воспользоваться ее беззащитностью.

– Великолепна, не правда ли? – просюсюкал грек.

– Она бесподобна… – выдавил гасконец. – Оставьте нас одних.

Лишь только закрылась дверь, Брантом кинулся к спящей, схватил ее за плечи и стал трясти, пытаясь разбудить:

– Луиза, Луиза! Это я, Брантом! Очнитесь!

Сколько он ни шлепал ее по щекам, все было напрасно. Снаружи донесся подозрительный звук. Он подошел к окну и бесшумно отворил его. Внизу, прижавшись к стене, ждали двое в капюшонах: Мадлен и Клодина. Он знаком сообщил им, что спускается.

Вернувшись к Луизе, он снял с нее украшения, звон которых мог их выдать. Потом взял ее на руки и перешагнул через подоконник. Стена старинной византийской постройки имела достаточно выступов, чтобы облегчить спуск. Мадлен и Клодина вытянули руки, чтобы поймать Луизу, если она соскользнет вниз.

– Осторожнее! – прошептала Клодина, прежде чем Брантом приступил к своему рискованному предприятию. – Не торопитесь!

Брантом коснулся земли и сбросил с себя плащ, в который Мадлен завернула все еще бесчувственную Луизу.

– Где Антонио? – тихо осведомился Брантом.

– Как мы договаривались, он сторожит Монтгомери в трюме, вам не о чем беспокоиться, – заверила его Клодина. – Нам тоже надо скорее оказаться на борту, уже через час начнется прилив.

Луиза

Треск разрываемой ткани был похож на крик. В считаные мгновения ее платье превратилось в свисающие лоскуты. Из тени выплыли лица, раздались хищные голоса, сопровождаемые жестокими гримасами. Ее окружила толпа мужчин, торговец с лысым черепом скалил в довольной ухмылке гнилые зубы. Остальные, которых трудно было различить, придвинулись к ней вплотную.

Луиза изогнулась и стала сопротивляться, как фурия, цепляясь за свою юбку, чтобы не дать им ее сорвать, но тщетно: жадные руки под мерзкие хихиканья оборвали остатки ее одежды. Она отчаянно царапалась, не боясь сломать ногти.

– Отпустите меня! – надрывалась она. – Прочь!

Скрюченные пальцы уже грубо хватали ее за грудь. Решив, что лучше смерть, чем позор, она впилась зубами в чью-то смердящую руку. Укушенный с ругательством отпрянул. Луизе отвесили звонкую оплеуху, да так сильно, что у нее искры посыпались из глаз. Но она все равно продолжала сопротивляться, царапая и кусая каждого, до кого могла дотянуться.

Внезапно раздался чей-то властный голос, и установилась тишина. Она воспользовалась передышкой, чтобы восстановить дыхание. Человек с черной клинообразной бородой сказал:

– Не сметь портить товар! Держите ее хорошенько, у меня есть то, что ее усмирит.

В тусклом свете масляных ламп сверкнула склянка темного стекла.

– Нет, нет! – закричала она и опять забилась, извиваясь, как зверь в капкане, в железных лапах, державших теперь ее за руки и за ноги.

Склянку поднесли к ее губам, в рот полилась горькая жижа с железным привкусом. Она пыталась отплевываться, но рука, схватившая ее за подбородок, заставила ее сделать судорожный глоток.

Пятерня, вся в кольцах, погладила ее по голове.

– Теперь ее можно готовить.

Ее руки и ноги налились свинцом, глаза сами собой закрывались. Голоса поплыли, лица потеряли отчетливость.

– Ничего, она научится покорности, – донеслось до ее слуха как сквозь вату. – Так происходит со всеми.

– НЕЕЕТ!

* * *

Луиза рывком села с вытаращенными от ужаса глазами, ловя ртом воздух, в мокрой от пота сорочке. Сорочка?.. Значит, это был просто кошмар, навеянный ее воспоминаниями.

Дощатые стены, качка… Где она?

В иллюминатор сочился серый свет. Из обстановки в каюте были только узкая койка, на которой она лежала, морской сундук вместо табурета и прибитый к переборке столик. На потолке раскачивалась медная лампа.

Ей в нос ударил запах смоленой древесины и воска. Над ее головой сновали матросы, скрипели лебедки.

– Луиза, вы очнулись, слава богу!

К ней бросилась Мадлен, Фанфи стала протирать ей лицо влажным платком.

– Где мы? – спросила она, хватая Мадлен за руку.

– Все хорошо, мы на корабле, он доставит нас во Французское королевство.

Луиза приподнялась на локтях. Ей улыбалась Клодина, здесь же находился Брантом, покровительственно поглядывавший на Изабо.

– Я не предавала вас, прошу, поверьте! – пробормотала она слабым голосом. – Предатель – Антонио.

– Что вы такое говорите, мадам?! – вскричала Клодина.

– Это он заманил меня к Монтгомери!

– Антонио? Ошибаетесь, сейчас он сам вызвался стоять первую вахту и сторожить Монтгомери…

Всем вдруг защекотал ноздри запах дыма. Мадлен попыталась открыть дверь каюты, но она оказалась заперта.

– Пожар! Сделайте что-нибудь! – крикнула она Брантому.

– Проклятье! – гаркнул гасконец и вскочил.

– Дверь не открывается…

– Отойдите! – приказал он.

Сначала он толкнул дверь плечом, потом стал лупить по ней ногами – и в конце концов выбил.

Все торопливо поднялись на палубу. Луизе помогли Мадлен и верная Фанфи. Огонь уже лизал грот-мачту, над палубой проносились горящие лоскуты парусины.

– Куда все подевались? – воскликнула Изабо. – Нет ни души!

И верно, корабль остался без команды.

Клодина перегнулась через ограждение и увидела спину Антонио: он стоял в шлюпке, плывшей в сторону корабля под британским флагом. На носу судна, несмотря на расстояние, угадывалась фигура сэра Фрэнсиса, шпиона королевы Елизаветы I. Англичанин поднял руку в насмешливым приветствии.

– Антонио!! – крикнула баронесса, срывая голос.

Тот вобрал голову в плечи и не обернулся, в отличие от своего соседа по шлюпке. Но даже если бы тот не оглянулся, Луиза все равно узнала бы его по богатырскому росту, по повадке раненого викинга. Монтгомери снова удалось оставить их с носом.

– Дамы, всем нам придется прыгнуть в воду! – крикнул Брантом.

– Нет, никогда! – ужаснулась Изабо.

– Предпочитаете сгореть живьем, как еретичка? – спросила ее Клодина.

Луиза едва держалась на ногах.

– Выломаем дверь каюты, она