Сказания о руде ирбинской - Надежда Афанасьевна Кравченко

за тем, как суетились работники у штабелей полосного железа. Заводские грузили листы металла на чёрные от грязи настилы барок. Артемий ещё более нахмурился и раздражённо засопел. Уж он-то знал, куда и на что пойдёт ценный груз по распоряжению заводчика Василия Патюкова. В Казань! Любил купчина второй гильдии закатывать там пьяные кутежи в кабаках. Напоказ расшвыривал пачки денег, чтоб молва о нём гремела по всей округе. Беспечно влезал в огромные долги, а потом расплачивался с кредиторами заводским полосным железом. Хозяин! Твою…

Сухоруков сплюнул и пошёл к церкви. Долго и молчаливо, словно впервые, разглядывал новостройку. Церковь хоть и деревянная, но богато украшена резными вычурами: ярусными шатрами и рублеными кокошниками. На её причудливо изогнутой кровле красовалось чешуйчатое пятиглавие. Казалось, что церковь привстала на цыпочки и вытянулась вверх, пронзая золочёными куполами туманность пасмурного неба. Пречистым ангелом она готова была взмахнуть крыльями шатров и вознестись с многогрешной земли каторжанского рудника в сияние Божьей обители. Любой христианин восхитился бы непременно. Но не Сухоруков. Ибо отчётливо понимал, что на строительство такой большой и нелепо пышной для захолустного посёлка рударей церкви гонористый Патюков ухлопал всю заводскую казну и почти обанкротил завод. «Острожникам вполне хватило бы и часовенки. Лучше б хлебное продовольствие рабочим выдал. На сытое брюхо как-то способнее замаливать грехи. Но дураку ведь управляющий не указ!»

Он тяжело вздохнул. И совсем упал духом, вспомнив, что тщеславный хозяин пригласил на торжество не только самого благочинного Минусинска и Минусинского уезда архимандрита Филарета, но и множество других высокопоставленных лиц. «Поди, и новый городничий тоже получил приглашение? Ну что ж, поглядим, что за птица столичная в наши места залетела?»

К полудню на рудник прибыли в просторном ландо[200] заводчик Патюков, окружной судья Кузнецов, берг-говерн Черемных и минусинский городничий Бенский. Следом прикатили несколько крытых возков с другими почётными гостями.

Пока архимандрит в торжественном парчовом одеянии окроплял святой водой престол и углы нового храма, Сухоруков исподлобья разглядывал начальство. Кондратия Черемных он знал и уважал ещё с тех пор, как тот был откомандирован Пермским горным правлением в Малую Ирбу для отвода дачных земель железоделательному заводу. «Путний горный распорядитель», – приязненно улыбнулся давнему знакомцу Артемий и уважительно раскланялся. Берг-говерн ответно кивнул, одной рукой прижимая к груди лаковый козырёк чёрного картуза, а другой тиская в кармане фризовой шинели кожаный портсигар. Ему мучительно хотелось курить. Заядлый курильщик, он постеснялся курить во время пути, потому что сидевший рядом окружной начальник Родичев не переносил табачного дыма. И сейчас не осмелился. Священный обряд всё же…

Михайло Родичев, тридцатилетний худощавый господин с суховатыми чертами строгого лица, стоял, опираясь на лёгкую можжевеловую тросточку, и пристрастно бдил за действиями священника, словно предвкушал его злонамеренное отступление от чина освящения. «М-да… К такому на хромой козе не подъедешь», – заключил управляющий и перевёл взгляд на нового минусинского городничего.

Бенский, сложив пухлые ладошки на округлившемся животике, благосклонно кивал породистой головёнкой, хитро щурился сквозь стёкла пенсне на Патюкова и, как показалось управляющему, уже наперёд искал средство для взятия мзды с простака-заводчика.

«Тот ещё жучара! – догадался многоопытный Артемий. – Сразу видать, без «барашка в бумажке» не двинет и ляжкой».

Наконец, обряд освящения был закончен, и архимандрит вышел на паперть к толпе ссыльных и вольнонаёмных мастеров. Вдруг Патюков резвым галопом скакнул на галерею церкви. Сорвал с напомаженной бриолином залысины блестящий цилиндр, пылко взмахнул им и пафосно провозгласил:

– Господа! Я имею честь доложить о том, что здесь воздвигнут храм для законоотступников. Чудотворная церковь приведёт их заблудшие, раскаявшиеся души к святыням благочестия и законопослушания. Но ведь падшие божьи создания жаждут не только умиротворения, но и развития, наслаждения плодами образования! Я и в этом протяну им братскую руку помощи!

Заводчик величественно простёр вперёд руку, обвёл сияющим взором притихших в недоумении слушателей и дрожащим голосом продолжил:

– Не пройдёт и года, как здесь же будет воздвигнут ещё один храм! Храм просветительства! Я учрежду… учреждю… словом, открою училище для людей даже самых низких званий. В этом храме наук профессора будут преподавать все необходимые дисциплины для развития железоделательного дела. Из этих стен выйдут будущие горные инженеры и даже управители! Особливо, – тут он вытащил из нагрудного кармашка жилета розовый платочек, промакнул повлажневшие голубые глаза, замурчал умильным голосом, – двери будут распахнуты для сироток, оставшихся без всякого призрения. Я построю для бедных каторжанских сироток… – Патюков всхлипнул и трубно выморкался в батист кружевного платочка, – отдельное здание с паровым отоплением и освещением. И на это благое дело, – заводчик поднял вверх указательный палец и назидательно ткнул им в серенькую облачность, – я не пожалею никаких средств! Таким манером я разовью горнопромышленность в этих гиблых местах и дам благородную будущность детям вчерашних преступников.

Блеснула непрошенная слеза. Патюков обласкал отеческим взором угрюмых ссыльнопоселян и благостно сложил пухлые ладошки на узорчатом бархате жилетки. Почтенные визитёры зарукоплескали сей безграничной щедрости, а Сухоруков и Черемных вытаращили от изумления глаза. Переглянулись: очередной замысел Патюкова для обоих – как гром с ясного неба. Управляющий заводом мрачно насупился: «Очередной «бзик» у малахольного! На какие шиши нам ещё и училище строить?»

Берг-говерн Черемных сначала скептически хмыкнул, а потом тоже расстроился: «Вот тебе, бабка, и Юрьев день!» Его всегда поражала крайняя бесхозяйственность Патюкова. Вот ведь только недавно помог профану восстановить прорванную весенним паводком плотину и возвести необходимые заводские постройки. «Знать, снова заявится за подмогой», – сделал он неутешительный вывод. Ему было странно, что местность в округе изобилует богатейшей железной рудой – из 100 пудов можно извлекать до 80 пудов чугуна – а металла завод выплавляет мало. Строительством новых домен заводчик не озаботился. Капитала при заводе как не было, так нет и по сей день. А тут на тебе, новый благотворительный прожект! Ну не безумец ли?

Кузнецов многозначительно скосил глаза в сторону Кондратия Черемных и тоже пожал плечами. Оба всё понимали, но поделать ничего не могли. Завод находился в частных руках беспечного и безалаберного хозяина.

Пламенная речь и голубая слеза заводчика рабочий люд не тронули, а наоборот, возмутили. Глухой ропот прокатился по толпе. Патюков и так выдавал заработанные деньги весьма беспорядочно, а в этот раз и зарплата, и хлебное довольствие уже которую неделю удерживались на неопределённый срок. Якобы из-за расходов на строительство церкви. И что теперь? Новая отговорка будет?

Хозяин, приняв ропот за одобрение, первым водрузился на кожаное сиденье лакового ландо, вальяжно раскинулся и, кокетливо салютуя блестящим цилиндром, пригласил священника и начальство в свой экипаж. Остальные гости отбыли следом