Французская эмиграция и Россия в царствование Екатерины II - Карл Карлович Миллер

чему привела их нерешительная, несогласованная политика. Со времен Карла I Английского не было случая подобного убийства подданными своего законного государя. Эта казнь окончательно вырыла пропасть между революционной Францией и остальной Европой. Во многих европейских столицах известие о казни короля вызвало взрыв народного негодования против французов; в некоторых случаях толпа, не разбираясь в политических партиях, одинаково преследовала как республиканцев, так и эмигрантов.

«В Вене народ хотел побить всех французов и намерен сие исполнить, буде коснутся королевы, дочери императрицы Марии-Терезии». В Лондоне известие о казни Людовика XVI было получено вечером; публика узнала об этом во время спектакля; «когда актер объявил о том публике между большой и малой пьесы, то все зрители не велели продолжать и разошлись. Англия расположена разорить Францию», – отмечает Храповицкий. При появлении короля он был встречен криками: «Война французам».

«Король английский питает после казни короля французского такую сильную ненависть против французов, – писал из Лондона граф С.Р. Воронцов, – что при каждом случае ее обнаруживает, между тем как утверждение республики в соседстве наводит на него страх. Министры боятся того же и не желают подвергнуться участи своих французских собратьев».

Петербург узнал о том, что Людовик XVI погиб на эшафоте, лишь 29 января из депеши Симолина, посланной им «на нарочной стафоте» из Дюссельдорфа. На императрицу это известие произвело такое впечатление, что она слегла в постель «и больна, и печальна», – говорит Храповицкий. При дворе был наложен траур на шесть недель. «Страшная катастрофа, происшедшая во Франции, оледенила нас ужасом, – писала цесаревна Мария Федоровна графу Н.П. Румянцеву, – и, действительно, есть от чего лишиться хорошего настроения духа и погрузиться в глубокую печаль. Последствия движения во Франции кажутся мне неисчислимыми. Трепещу за королеву. Несчастие, которое преследует ее, привязывает меня к ней; ее твердость, мужество внушают мне к ней особенное участие. Знаете ли, мой добрый граф, что все, происходящее теперь в Европе, во многом напоминает те времена, о которых нам предсказано в Священном Писании? Несомненно одно, что события конца этого века заставляют скорбеть о том, что мы не живем в более раннее время».

По Петербургу снова стали ходить тревожные слухи о каком-то заговоре якобинцев, угрожающем жизни государыни. Однако сама Екатерина не поддавалась чувству страха и не желала принимать никаких особых мер предосторожности. «После умерщвления французского короля, – рассказывает статс-секретарь Грибовский, – распространился слух, что тамошние демагоги рассылали подобных себе злодеев для покушения на жизнь государей. В сие время был дежурным генерал-адъютантом П.Б. Пассек, который вздумал при каждом входе удвоить караулы: но императрица, узнав о сем, приказала немедленно это отменить».

Государственный совет «с крайним ужасом и омерзением известился о совершившемся в Париже злодеянии». Приступив, по высочайшему повелению, к обсуждению вопроса о том, «какие бы меры по поводу сего печального события теперь здесь относительно Франции и французов принять надлежало», совет, «приводя себе на память то похвальное поведение, которое в России при царе Алексее Михайловиче наблюдаемо было во время подобного с английским королем Карлом I случившегося несчастия[54], и входя далее в надлежащее по сей материи рассуждение, признавал нужным издать манифест или указ, в коем бы, при изъяснении всех тех ощущений, каковых слышание о совершившемся в Париже злодействе не может не произвесть в сердце каждого благомыслящего человека, предписано было прервать политическое, торговое и всякое с Францией сообщение, каковое только бывает между благоустроенными государствами, доколе не восстановится там правленье и власть законная в особе короля, кому по праву наследства она принадлежит». Поддерживать какие бы то ни было сношения со страной, народные представители которой запятнали себя цареубийством, представлялось совершенно немыслимым. Вместе с тем было необходимо принять строжайшие меры, чтобы воспрепятствовать проникновению в Россию революционной заразы.

Императрица согласилась с мнением совета; 8 февраля 1793 года последовало издание именного высочайшего указа Сената «О прекращении сообщения с Францией по случаю произшедшаго в оной возмущения и умерщвления короля Людовика XVI и о высылке французов из России, исключая тех, которые под присягою отрекутся от революционных правил, во Франции распространившихся».

«Ныне, когда ко всеобщему ужасу в сей несчастной земле преисполнена мера буйства, – говорится в указе, – когда нашлось более 700 извергов, которые несправедливо присвоенную ими силу до того во зло употребили, что подняли руки свои на умерщвление Помазанника Божия, законного их Государя, в 10 день Генваря сего года, лютым, мучительным образом в действие произведенным, Мы почитаем себе долгом перед Богом и совестью Нашею не терпеть между Империей Нашей и Францией никаких сношений».

Ввиду этого указ устанавливал целый ряд мер. Торговый договор 1786 года был расторгнут; французским судам был воспрещен вход в русские порты, а русским купцам воспрещено посылать торговые суда во Францию; французские консулы высылались из России с предоставлением им трехнедельного срока на устройство дел; русским же консулам, «да и вообще всем российским обоего пола», вновь предписывалось покинуть пределы Франции. Запрещалось также впредь «ездить во Францию или же иметь какое бы то ни было сообщение с французами, в отечестве их или же в армиях их пребывающими», а также «ввозить в Россию ведомости, журналы и прочие периодические сочинения, во Франции издаваемые».

Что же касается проживающих в России французов, то указ предоставлял им на выбор, либо выехать за границу в трехнедельный срок, либо, если они пожелают оставаться в России, принести присягу в том, что они не признают революционный строй и остаются верными законному королю.

«Всех французов без изъятия, обоего пола, купеческие и мещанские промыслы имеющих, художников, ремесленников, в услужении у частных лиц находящихся, разумея тут учителей и учительниц и прочих, признающих нынешнее в земле их правление и оному повинующихся, не терпеть в империи нашей, и из всех мест, где они находятся, выслать, дав каждому из них трехнедельный срок для распоряжения домашних его дел… Изъемлются из сего те французы обоего пола, которые по призыве их пред надлежащее правительство для объявления им воли Нашей, окажут искреннее их намерение и желание отpещися присягою по образцу, у сего приложенному, от правил безбожных и возмутительных, в земле их ныне исповедуемых, введенных похитителями правления и власти, признают злодеяние последнее, над особою короля учиненное, во всем том омерзении, каковое оно возбуждает во всяком добром гражданине или человеке, и докажут чистосердечное их убеждение в том, чтобы, исповедуя веру христианскую, каждому из них природную, быть верными и послушными королю, который по праву наследства получит сию корону, а притом тут же обяжутся во все время пребывания их в России, до восстановления порядка в отечестве их,