Мономах. Сильный духом - Александр Александрович Ладович

Из Переяславля в Курск тут же отправили гонцов от отца – узнать, что случилось со Ставром и как дела у самого Изяслава.

Князь Владимир Всеволодович Мономах остановил подготовку к военному походу на Чернигов, отбросил все дела. Вместе со всей семьей и дружиной повез тело своего старого друга в последний путь, упокоить в Печерском монастыре. Туда, где уже упокоился дядька-пестун Мономаха, в миру Твердислав, принявший постриг с именем Лазарь.

В Печерском монастыре их встречал в прошлом добрый и славный витязь Лучезар, также принявший постриг под именем Иов. Старые друзья воздали последние почести Ставру и, оплакав его безвременную кончину, простились. Инок Иов остался служить при монастыре, отмаливал свои грехи и грехи ушедших друзей, ухаживал за их могилами. Мономах в скорби и печали вернулся в Переяславль.

Великий князь Святополк Изяславич сообщил Владимиру, что готов выступать против Олега. Тщеславный и трусливый Святополк боялся, что однажды Олег может прогнать его из Киева, как в свое время его отец Святослав выгнал отца Святополка, Изяслава. Святополк стремился сломить опасного соперника за великокняжеский престол. Мономах не хотел войны и все еще не терял надежду договориться с Олегом по-братски о мире. Однако год безуспешных переговоров был позади. Владимир надеялся, что Олег устрашится объединенной против него силы и сядет с братьями за стол переговоров.

В апреле 1096 года объединенное киевско-переяславское войско пошло на Чернигов. Олег не доверял населению Чернигова. Он пожинал плоды своего совместного с половцами правления. Черниговцы не могли простить Олегу половецких разорений, сделанных с молчаливого согласия их князя. Постоянная дружба с половцами, долгое пребывание в городе сына хана Итларя с войском также сделали свое дело. Олег вполне справедливо опасался, что черниговцы попросту откроют ворота города и выдадут его на суд Святополка и Мономаха. Поэтому он не стал ожидать осады города, а вместе со своей дружиной 3 мая бежал в город Стародуб.

Святополк и Мономах повели свои войска следом за несговорчивым двоюродным братом. Олег затворился в городе. Киевско-переяславская рать обступила Стародуб. Началась осада укрепленного города. Несколько раз Святополк уговаривал Мономаха совершить штурм городских стен, но войска несли потери и отходили на исходные позиции, не достигнув никаких успехов. Наконец Мономаху удалось убедить Святополка не проливать кровь своих, черниговских и стародубских воинов и попросту ждать, когда под напором голода Олег сам выйдет из-за крепостных стен. В свою очередь, князю Олегу осаждавшие его двоюродные братья гарантировали полную безопасность. Они требовали усмирения гордыни и переговоров о мирном правлении во всей Русской земле. Олег продолжал отсиживаться за крепкими стенами Стародуба. Наконец, спустя тридцать три дня осады, голод подтолкнул жителей города к решительным действиям. Рассудив, что двоюродные братья не угрожают ни князю, ни местным жителям, а лишь требуют прекращения дружбы Олега с половцами и мирного правления на Руси, они потребовали, чтобы князь унял свою гордыню и помирился с братьями. В противном случае они пригрозили открыть ворота города. У Олега не осталось выбора. Он вышел к братьям на милость победителей. Святополк и Мономах сдержали свое слово: не тронули ни Стародуба, ни местных жителей, не обидели и Олега Святославича. Энергичный Олег озирался на Святополка и Мономаха, как загнанный волк. В глазах его читалось упрямство. Лицо выдавало хищнический оскал. Было видно, что князь со своим буйным нравом протестует, но он не подал и виду. Святополк и Владимир сказали Олегу: «Иди к брату своему Давыду, и приходите в Киев, на стол отцов наших и дедов наших, ибо то есть старейший город во всей земле – Киев, там подобает нам собраться и договор заключить. Олег же обещал исполнить это, и на том целовали крест».

От Стародуба расставались с примирением, но напряжение и враждебность во взаимоотношениях четко ощущались. Олегу поверили на слово и отпустили в Смоленск к Давыду.

Очередная княжеская междоусобная война больно ударила по всей Руси. В мае, когда Святополк и Мономах осаждали Олега в Стародубе, одновременно два половецких хана напали на Русь. Хан Куря разорил земли Мономаха в Переяславском княжестве, а старый враг Руси, хан Боняк, опустошил владения Святополка – Киевские земли. Куря уже успел уйти из-под Переяславля обратно в степь. Ненасытный Боняк продолжал лютовать в предместьях Киева. От Стародуба Святополк и Мономах бросились к Киеву в погоню за Боняком и его войском, но не успели настичь его. Шелудивый Боняк, петляя, как хитрый зверь, успел скрыться от возмездия.

Пока Мономах вместе со Святополком гонялись за войском Боняка под Киевом, очередной гонец на взмыленном коне примчался к князю Владимиру. Стало известно, что могущественный половецкий хан Тугоркан, тесть великого князя Святополка Изяславича, через несколько дней после ухода хана Кури осадил Переяславль. Святополк выступил вместе с Мономахом против Тугоркана. Русское войско совершило стремительный переход из Киевских земель к Переяславлю. На подходе к городу Заруб Мономах под прикрытием утреннего густого тумана перевел войско на другой берег Днепра. Половцы не заметили русскую рать. Тугоркан стоял на берегу Трубежа. Появление дружин Святополка и Владимира оказалось для степняков неожиданным. Русские воины на конях бросились в реку Трубеж, переправились и устремились на врага. В это же время из города вышли на помощь русским ратникам осажденные. Половцы испугались удара с двух сторон и побежали прочь. Дружинники долго гнались за несолоно хлебавшими разбойниками. Многих кочевников изрубили тогда за их алчность, кровопролитие и душегубство. В этот же день, 19 июля 1096 года, сложил свою седую голову тесть Святополка, Тугарин Змей. Вместе со старым ханом в походе за легкой наживой принимал участие и его сын, которого тоже убили дружинники Мономаха.

Несмотря на то что хан Тугоркан не сдержал данного слова и нарушил мир с Русью, великий князь Святополк Изяславич распорядился отвезти тело павшего степного повелителя к Киеву и там, между двух дорог, ведущих к Берестову и Печерскому монастырю, похоронить с подобающими почестями.

Не успели воины прийти в себя и отдохнуть от стремительного перехода из Киева в Переяславль, как очередной гонец на взмыленной лошади примчался к Святополку и Мономаху в Переяславль. Оказалось, что 20 июля, на следующий день после битвы с половцами хана Тугоркана под Переяславлем, вездесущий Боняк второй раз напал на Киев. Его набег был столь неожиданным, что ему едва не удалось ворваться в сам Киев. Однако после того как киевляне затворились в городе, шелудивый Боняк не стал терять время и бросился грабить и уничтожать все то малое, чему удалось