Мономах. Сильный духом - Александр Александрович Ладович

уцелеть в предыдущий набег. А так как в прошлый раз погром, как и всегда, был тотальным, то поживиться шакалам Боняка было мало где. Хан сперва разграбил и сжег княжеский двор отца Мономаха на Выдубицком холме, а затем, не гнушаясь, замахнулся на святое и направил все свое поганое полчище на храмы и монастыри.

Таких ужасов и зверств не видели еще на Русской земле. В монастырях жили смиренные иноки. Никто не защищался, мало кто пытался где-то укрыться. Кощунства и глумления язычных степняков не знали предела. Всадники въезжали на конях в церкви, безбожно оскверняли сам храм и мощи усопших священнослужителей, срывали оклады с икон, вырубали дорогие подсвечники. Деревянные церкви сперва осквернялись и разграблялись, затем язычники сгоняли внутрь уцелевших от кровавой сабли или удавки-аркана иноков и заживо сжигали их там. Кто из иноков успевал закрыться внутри каменных строений, вскоре задыхались от удушливого дыма: половцы стаскивали разбитые доски к дверям и поджигали их. Добрались дикари и до гроба Феодосия Печерского, осквернили и надругались над мощами усопшего. В бедных кельях иноков дикарям попросту нечего было взять, поэтому они жгли эти кельи. Тех священнослужителей, которых заставали в келье за молитвой, рубили тут же на месте.

В самый разгар погрома один из предводителей этих дьяволов радостно взвизгнул и, пришпорив коня, подскочил к одному седовласому иноку. В этом смиренном старце кочевник узнал свои давние кошмары во сне и наяву. Перед половецким предводителем стоял, спокойно крестясь и читая молитву, инок Печерского монастыря Иов, которого половцы знали как могучего и грозного воеводу князя Владимира Мономаха – Лучезара.

Дикое отрепье глумилось и издевалось над старцем, а он смиренно все терпел и не роптал им в ответ, крестясь и тихо приговаривая:

– Да простит Господь Бог вам прегрешения ваши, ибо не ведаете, что творите.

Половцы живым распяли Иова на высоком кресте, затем снесли к его подножию кучу дров и подожгли. Когда старец, обжигаемый пламенем, стал терять сознание, хан Боняк распорядился затушить огонь. Он лично несколько раз вонзил в руки и ноги Иова длинное копье, пытаясь так привести мученика в чувство. Когда Иов очнулся, огонь снова разожгли. Потом опять затушили. На этот раз Боняк не стал пронзать окровавленное тело своего давнего противника, а распорядился облить его студеной колодезной водой. Иов снова пришел в себя под восторженные визги степных язычников. В третий раз костер под смиренным старцем половцы разожгли и не затушили. Так погиб инок Печерского монастыря Иов, в миру Лучезар.

Мономах, Святополк, Ратибор, Георгий, Дмитр Иворович и все русское войско, желая возмездия, гнались за половцами, но они в очередной раз растворились в своей дикой степи.

Выбившись из сил (нет, речь не о физических силах), Мономах еще мог сражаться с мечом в руках. Сейчас у него иссякли силы моральные. Не было сил даже плакать, но слезы ручьями лились из глаз. Князь предал земле зверски изувеченное тело своего старого доброго друга, инока Печерского монастыря, которого Владимир тридцать лет знал как славного, доброго, мудрого, любящего и всеми любимого Лучезара.

Мономах упал на колени, потом лег на сырую землю и распростер руки в стороны. Не прошло и полгода, как слева оказалась могила Ставра, справа – могила Лучезара, чуть дальше – могила Твердислава. Тяжелые мысли наполнили голову князя: «Сколько еще вырастет таких могил на Русской земле, прежде чем люди смирят свою гордыню, отбросят тщеславие, властолюбие и алчность, начнут жить в мире и любви друг с другом?»

– Покойтесь с миром, други мои, пусть земля будет вам пухом. Вы не зря отдали свои добрые и любящие сердца Отечеству. Мир на Русской земле настанет, я вам это обещаю. Я приложу все силы для восстановления единства и согласия в нашей Отчизне, а внешние враги, получив по заслугам, раз и навсегда забудут дорогу к границам Руси.

Мономах отстранил руки от земли, повернул их ладонями вверх, внимательно посмотрел на сырую землю, медленно перевел взор на валявшиеся недалеко обгоревшие бревна, потом поднял глаза к бездонно-голубому небу, поднес руки к лицу, полной грудью втянув в себя запах сырой земли и повсеместной гари, сжал кулаки и резко встал. Князь застыл на мгновение, быстро что-то обдумал, перекрестился, поклонился до земли могилам своих добрых друзей и ушел. Он пошел организовывать общерусский съезд князей, на котором восторжествуют долгожданные мир и согласие. На этом же съезде Владимир планировал обговорить совместные наступательные действия против половцев. Моральные силы сейчас иссякли, физические тоже истощились в бесконечных погонях. Слава Богу, у князя оставались душевные силы.

Владимир пошел вершить судьбы здесь и сейчас, оставив навечно у себя в сердце память о своих надежных, искренних, верных друзьях. Уже совсем скоро без участия князя Владимира Всеволодовича Мономаха добрые потомки напишут песни, станут слагать легенды о добрых и славных защитниках земли Русской: Твердиславе, Ставре и Лучезаре.

В то время как Владимир Мономах стоял больше месяца под Стародубом, склоняя к мирным переговорам Олега Святославича, а затем до изнеможения из края в край гонялся за половцами, пытаясь спасти и защитить Русь, его второй сын, Изяслав, совершил фатальную ошибку.

Доверчивый молодой князь Изяслав, которому еще не исполнилось девятнадцати лет, подстрекаемый своими новоявленными польскими друзьями, самовольно покинул Курск. Мабута, одноглазый и все прочие хищные твари, которых при княжеском дворе в Курске с поразительной быстротой после устранения Ставра развилась целая свора, постоянно крутились возле Изяслава, забивая его неокрепший разум.

Поляки день и ночь твердили Изяславу:

– Смотри, князь, сначала твой старший брат Мстислав выгнал Давыда Святославича из Новгорода и сел там на княжение. Теперь твой отец выгнал Олега Святославича из Чернигова. Вот это князья! Вот это воины! А что же ты, князь, так и будешь сидеть, как дитя малое, где тебе указал отец? А как же слава, князь? Как же походы и завоевания? Сидишь в этом глухом лесу, и тебе ничего не видать. Лучшие города и княжеские столы разделят без тебя. Никто не будет считаться с послушным мальчишкой! Так ты князь или тот самый никчемный послушный мальчишка? Покажи себя! Докажи всем, что ты воин! Пойди и отбери у враждебных Святославичей их город Муром! Пусть вся Русь узнает о храбром и удачливом воителе Изяславе! Давай, князь! Если ты на самом деле князь, то смелее, докажи это!

Раз за разом, день за днем коварные поляки пели эту бесконечную песню в оба уха Изяслава. А как известно, если человеку говорить одно и то же сотни раз, как мантру, как колдовское