Ехали на фронт герои - Пётр Петрович Белянин

– Вы совсем не старый, – подала голос девушка от компьютера.

– Спасибо за комплимент. Нет, милая, мне почти семьдесят лет.

– Ваша цель приезда в Украину? – решил перевести в официальное русло мой опрос или допрос молодой таможенник.

– Захотел посмотреть на места своего раннего детства, потянуло на старости лет на батькивщину, так сказать. Думаю: может, прикупить домик и доживать в родной деревеньке…

– У вас семья? – спросил мужчина в цивильном.

– Жена умерла три года назад, а детей так и не завели, – ответил я.

– Извините. А родственники у вас есть?

– Наверное, есть. В России родной брат был, но он умер, а с племянниками связь потерял. Возможно, в Украине найду родственников, мама была из большой семьи.

– Вы были в Крыму? – спросила девушка.

– Даже два раза. С женой отдыхали в Феодосии и Ялте. Однако это было ещё при СССР.

– Ну что же, господин, Семешко Пётр Данилович, добро пожаловать в Украину. – Эти слова произнёс молодой таможенник после лёгкого кивка мужчины в цивильном. – Напоминаю вам, что срок пребывания на территории государства не более девяноста суток. Вы должны иметь при себе билет на выезд из страны.

– Он имеется, – уточнил я, – но без даты обратного вылета.

– Ну что же, прекрасно, господин Семешко, извините, что задерживаем, но последний вопрос: как вы хотите провести ближайшее время? – Мужчина в цивильной одежде вышел из тени и подошёл ко мне.

– Хочу дня два-три погулять по Киеву, прежде чем ехать в Семёновку, – ответил я. – У меня остались восторженные детские воспоминания о городе, в котором побывал с моими родителями перед отъездом в далёкую Сибирь. Как сейчас помню: высокие красивые каменные дома; широкие улицы; цветущие деревья, наверное, это были каштаны; зелень и множество цветов на огромных клумбах и мороженое на каждом углу. – (И так я был артистичен в этот момент, что сам себе поверил, а вообще-то, никогда не был в Киеве и очень хотел бы посмотреть на прекрасный город.)

– Вы романтик, господин Семешко, могу предложить остановиться в гостинице «Голден Гейт Инн». Одноместные номера квартирного типа, недорогие, в районе старого Киева. Всего хорошего, – мужчина в цивильной одежде кивнул головой, мол, аудиенция закончена, – до города можете добраться на автобусе или на такси с вокзальной площади.

– До свидания. Обязательно воспользуюсь вашим советом.

Водитель такси попался из разговорчивых хохлов, приехавший на подработку с Западной Украины. Я не успел ещё сесть в кресло машины, а уже практически знал причину его переезда в Киев и родословную, представленную на мове. Узнав, что я из России, он перешёл на русский, говорил с акцентом, присущим украинцу.

– Так вам, значится, в «Голден Гейту». Гарный выбор.

– Да, таможенники предложили гостиницу «Голден Гейт Инн». Однако я хотел, чтобы вы час-два покатали меня по городу, провели, так сказать, экскурсии по знаменательным местам. Сможете?

От удовольствия, что сможет прилично подзаработать, таксист светился учтивостью.

– Та не вопрос. Я в Киеве таксую з 2014 року, знаю йёго як свои пьять пальцив, расскажу про город не хуже экскурсовода. Вам сподобается[63].

Два часа терпел несносного националиста. Нет, как водитель он неплохо знает город и хорошо осведомлён в истории. Мы объехали знаменитые Киевские соборы (Софийский, Владимирский), Киево-Печерскую лавру, проехали по главной улице-бульвару Киева Крещатику, он показал дом Булгакова, дом с химерами и прочие достопримечательные места. Как человек, по-видимому, очень разговорчивый, он много рассуждал. Однако во всех разговорах сквозил националистический настрой, где всё русское упоминалось негативно.

– Во, бачите, – говорил мой «гид», указывая на монументальную скульптурную композицию рабочего с голым торсом и крестьянина, установленную на берегу Днепра, – скульптура создана в совковый период, символизирует смычку крестьянина и рабочего. В народе говорят, шо рабочий, це Россия, пропил рубаху и требуе у крестьянина, це Украина, добавки, шоб тот зипун заложил за штоф горилки. И потому мы русских не любимо. У них своя пьяная философия. А в нашем крестьянине культивируем украинскую гордость. А зараз мы едемо по проспекту Романа Шухевича, национального героя Украины. Раньше назывався проспект имени генерала Ватутина. Тильки табличка осталась: «Палач, уничтоженный украинскими националистами». Хотить, покажу, – со смешком предложил таксист.

В конце концов надоела агитация натурального нацизма (похоже, таксист из семьи бывшего бандеровца, националиста), и я остановил его словесный поток:

– Послушайте, Вадим Кириллович (ФИО прочитал на карточке водителя), чем же вам насолила Россия и русские в частности? Вы же явно родились ещё в Советском Союзе, поди, октябрёнком, пионером, комсомольцем, а может, и коммунистом были…

– Ни, коммунякой не був…

– А ведь жили мы вместе: русские и украинцы, и неплохо жили.

Водитель удивлённо на меня уставился.

– Вы же казали, шо украинец? Россия ж беспардонно отняла у нас Крым и хоче оттяпать Донбасс.

– Да, украинец, – я вжился в роль Семешко и в этот момент был именно украинцем, – мы одной культуры, одной крови, мы славяне. И поверьте, Вадим Кириллович, среди русских очень много хороших людей, а право, с кем им жить, с Россией или Евросоюзом, – это про Крым и Донбасс, – выбирают люди, которые там проживают, не вы и не я. Тем более, киевские правители не вправе влиять на их выбор, на каком языке им говорить. Не вправе танками, самолётами заставлять их думать по-иному. «Вот, чёрт побери, не утерпел-таки, ввязался в полемику с западэнцем, бандеровцем. Семешко бы не одобрил…»

Таксист обиженно поджал губы и замолчал. Ну и чёрт с ним, мне с ним детей не крестить. У гостиницы высаживал уже враг: надменный и спесивый: дверцу угодливо не открывал, чемодан из багажника вытащить не помог, однако глазки его алчно блеснули, когда я рассчитывался долларами по курсу гривны за поездку и экскурсию по городу.

Время было ещё утреннее, впереди целый день. Я устроился в гостинице, плотно позавтракал. Решил сегодня же, не откладывая дела в долгий ящик, выполнить поручения в стольном граде Украины. А дел в Киеве было всего-то два: встретиться с Гребневым А. В., товарищем по учёбе в школе милиции Семешко Володи. Гребнев, возможно, узнал о судьбе сына, если нет, то поможет определить вектор поисков; передать родителям бойца из ДНР с позывным «Хлопчик» (Иващенко Борис Данилович) деньги. Их собрали его однополчане, и Михаил просил выполнить просьбу бойцов.

Позвонил Гребневу. Договорились встретиться в 19 часов в кафе на улице Богдана Хмельницкого. Определился, как добраться до родителей «Хлопчика».

И вот я у квартиры Иващенко Данилы Максимовича, отца «Хлопчика», сослуживца моего сына. Дверь открыл высокий, худой, слегка сутуловатый человек. Густая шевелюра седых волос, подковообразные пышные усы и