Ехали на фронт герои - Пётр Петрович Белянин

– Решил сделать остановку, хочу посмотреть город, – на недоумённый взгляд кондуктора сказал я.

– Тильки квиток, будьте ласка, перерегистрируйте. – Он дружелюбно махнул мне рукой.

По совету кондуктора в кассе вокзала переоформил билет и затем вышел в город. На востоке поднимался идеально круглый диск солнца, предвещая хорошую погоду. Утро красит города. Ведь они как люди: утром свежи, приветливы, доброжелательны, вечером слегка устают, становятся несколько раздражительными, ворчливыми. Так вот, было утро, и я гулял по городу, любовался им. По нынешним меркам город небольшой (население мене трети миллиона), чистенький, уютный. Его невысокие здания без вычурных архитектурных излишеств, однако, радуют глаз. Оказывается, город стар, и настолько, что «точная дата его основания не установлена». Только представьте: на территории города и его пригородов найдены останки поселений, которым свыше тысячи лет до н. э., а уже со II века н. э. здесь жили славянские племена, наши предки. Гулял по городу часа два. Вышел на какую-то площадь и упёрся в вывеску торгового рынка. «Овочевий ринок», – прочитал я. Время было ещё довольно раннее, и рынок только открылся. Покупателей было мало, торговцы суетились, ряды пополнялись товаром, которые подвозили подсобные рабочие. Неведомая сила подвела меня к рядам, заполненным горами овощей. Шёл вдоль рядов, машинально разглядывая лица продавцов, их помощников, редких покупателей. Меня заинтересовал высокий мужчина, подсобник, одетый в синюю робу в чепчике. Он выгружал с тележки лотки со всевозможной зеленью на прилавок. Мне показалось, что он ещё молод, хотя седина просматривалась под чепчиком. И что-то неуловимо знакомое было в его стройной фигуре. Нет, однозначно, он привлёк моё внимание. Я подошёл поближе. Мужчина выпрямился, снял чепчик, вытер от пота лицо, обезображенное шрамом. Седая прядь волос упала на лоб. Он поправил её знакомым мне жестом руки, чуть откинув голову назад. А глаза?.. Голубые глаза Наташины…

– Серёжа! – смог прошептать, только бы не потерять сознание. Голос перехватило, в глазах потемнело, ноги ослабли, однако пересилил себя. – Серёжа, ты!

Мы встретись глазами. Он смотрел на меня и не узнавал, зрачки расширены, по собранным складкам на лбу видно, что Сергей усиленно пытается вспомнить.

– Серёжа, ты не узнаёшь меня?

Лицо его исказила боль: видно было, как наполняла она глаза густой синью; зубы сцепились до скрежета, желваки вздулись на скулах; шрам побагровел. Ящик с огурцами упал на пол, они рассыпались по полу. Он сел на ящик, обхватив двумя руками голову.

– А-а! – стон вырвался из его груди.

Я присел рядом, пытаясь обнять его.

– Серёжа, родной, это я, папа…

Но он, по-видимому, ничего не слышал. Боль захватила его, обхватив голову руками, он качался из стороны в сторону и еле слышно стонал. Через весь зал бежала женщина в белом переднике, она на ходу доставала пузырёк с лекарствами.

– Иванко, коханый, на вот, – женщина склонилась над Серёжей, помогла ему проглотить таблетки, подала бутылочку с водой, – запей водичкой, родной. – Пристально, со злобой посмотрела на меня. – Шо вы ему сказали? Уходьте видсюды.

– Я его отец, я нашёл его и уйду только с ним.

Женщина поняла меня. В её глазах появился испуг, но она пересилила себя и тихо сказала:

– А я ёго жинка, мы пивгода живём вмисти. Да, у нёго повна втрата памяти на прошлое и вид чёго головна боль. Я называю его Иванком и вин згоден[64]. Вы, будь ласка, почекайте[65] нас туточки, апосля мы подемо до нас до дому, там и поговоримо.

Через час мы сидели в небольшой кухоньке однокомнатной квартиры, в доме хрущёвской[66] застройки 60–70 годов XX века. Подобные дома в то время объединяли, наверное, все города большой Страны Советов. Никто и думать не мог тогда, что наши народы – русские и украинцы – станут смертельными врагами.

Мария, так представилась молодая женщина, уложила моего сына в соседней комнате и теперь сидела напротив меня.

– Эта наша з Иванком съёмна квартира. Извиняйте, як вас по имени, отчеству?

– Александр Иванович, – запоздало представился я.

– Извиняйте, Александр Иванович, но мы поговоримо поки що без Иванка, тому що при вспоминаниии про ёго прошло жите у нёго визникают напади остри головни боли. Нехай поспыт. А тепер скажить, Александр Иванович: як вы доведить[67], що Иванко ваш сын?

Из походного чемоданчика я достал фотографию, где мы снялись всей семьёй (Наташа, я, Верочка и Сергей) незадолго до отъезда Серёжи в зону конфликта в Украине, на Донбасс.

– Фотографии более трёх лет, менее чем через год мы получили известие о смерти Серёжи…

– Да, це Иванко, извиняйте, Сергей, – Марийка буквально впилась в фотографическое изображение. – Вин так похож на маму, особливо голубыми глазами.

Дверь на кухню отворилась, вошёл Сергей.

– Извините, я всё слышал. – Он взял в руки фотографию. – Это моя мама? – В глазах его стояли слёзы. Усилия вспомнить туманили взгляд.

– Да, Серёжа, её звали Наталия…

– А-а-а… – Сергей где стоял, там и сел на пол. – Словно кто-то или что-то держит мою память, и при малейших всплесках просветления возникают боли, ужасные… – Он обхватил голову руками. – Машенька, таблетки, пожалуйста…

Марийка помогла Сергею встать и перейти в другую комнату, минут через десять она вышла, в глазах её стояли слёзы.

– Вин буде спаты, я дала ёму с успокаивающими таблетками ещё и сонные. Что же делать, Александр Иванович? У нёго всё чаще и чаще наступают приступы. Вин став як щепка.

– Вылечим Серёжу, с вашей помощью, Мария, вылечим.

– Александр Иванович, зовить меня на «ты», мне так проще.

Долго мы разговаривали с Марией наедине.

Она рассказала о том, как мой сын Сергей (Иванко) попал к ней, что живут они вместе уже более полугода. У Мари есть дочка Олеся, и Сергей её очень любит. Сейчас дочурку пристроили на недельку-две у тётки в деревне, пока они в городе подыскивают работу и жильё. Мария и Сергей в Сумах всего неделю: сняли квартиру и нашли работу на рынке. Серёжу уже здесь в городе осматривал врач, выписал таблетки от головной боли и посоветовал обратиться к местному светиле профессору по психиатрии. Мария даже выписала его фамилию: Гросман Яков Моисеевич. Однако, чтобы попасть к нему на приём, необходима двух-трёхмесячная зарплата Марии и Сергея.

Я, в свою очередь, вкратце поведал Марии: как сын ушёл в ополчение на Донбасс; о получении повестки его гибели; о смерти его матери, моей Наташи; как появились факты, противоречащие документу его гибели; как разыскивал его в Украине; как нашёл его случайно здесь, в Сумах.

– И всё же удивительно, само провидение помогло мне найти сына… и