Ехали на фронт герои - Пётр Петрович Белянин

Чем ближе к деревне, тем сильнее росло волнение. «За тем поворотом закончится лес, и увижу село. Нет, не могу…». Защемило сердце, глаза затуманило от набежавших слёз: «Надо успокоиться».

Павел остановил машину, вышел на обочину и буквально утонул в придорожном ковре: буйство трав, цветов, запахов. Вокруг стрекотали, жужжали… Кузнечик недовольно пялил огромными глазками-фарами: «Что за гора свалилась нежданно-негаданно?», мохнатый шмель деловито перебирал тычинки лилового клевера, бабочка, сложив узорчатые крылья, отдыхала на стебельке душистого горошка, муравей-трудяга тянул личинку раз в десять больше самого себя…

* * *

Дорога вырвалась из леса на простор. Он, ухватившись за борт машины, жадно смотрел вперёд. Ветер трепал его льняные, выгоревшие на солнце вихры. Пашка ехал в город Н-ск поступать в университет. В кармане пиджака лежал листок из тетради – рекомендательное письмо, вернее, записка классного руководителя, учителя математики и физики Сергея Андреевича своему товарищу С. В. Сосновскому, преподававшему в университете. Да простит его бывший классный руководитель, Пашка не утерпел и заглянул в записку, любопытно же.

«Степа!

Помоги подателю сего письма поступить в университет. Парень очень, очень способный! Удивительно способный во всех дисциплинах. В математике может заткнуть меня за пояс. Поговори с ним на немецком. Моя коллега Клара Рудольфовна утверждает, что свободно общается с ним на баварском наречии…

Жди в гости, сержант».

И подпись.

«Спасибо, конечно, Сергею Андреевичу, но сдавать проходные экзамены в университет буду без протекции, а записку отдам после», – решил Паша.

А поступал Павел на физико-математический факультет. Без труда набрал высший бал. С. В. (Степан Васильевич) Сосновский оказался деканом факультета. Несказанно обрадовался записке. Со временем у Степана Васильевича с Павлом, несмотря на разницу в возрасте, сложились, можно сказать, товарищеские отношения, вернее, Степан Васильевич опекал Павла, нередко приглашал к себе домой. За чашкой чая он много говорил о своём друге. Оказывается, Сергей Андреевич был детдомовец, с 1942 по 1945 год служил в разведке. Три года Степан Васильевич и Сергей Андреевич воевали вместе: спали под одной плащ-палаткой, ели из одного котелка. В конце войны Сергей Андреевич был тяжело ранен. Степан Васильевич после демобилизации в 1946 году заехал в госпиталь, забрал своего друга в свой родной город Н-ск. Здесь друзья поступили в университет, затем в аспирантуру. Сергею Андреевичу прочили карьеру учёного, но после окончания аспирантуры он уехал в деревню учительствовать.

Павел учился в университете легко, науки щёлкал словно семечки, университетскую библиотеку переворошил вдоль и поперёк. Профессор Свирский, преподававший высшую математику на первом курсе, говорил коллегам:

– Этот студент, Быстров Павел, далеко ушёл от своих сверстников, сложнейшие дифференциальные уравнения, можно сказать, в уме решает, самородок…

После первого семестра Паша собрался было домой в деревню, но Степан Васильевич предложил прокатиться в Ленинград (ныне Санкт-Петербург), помочь по командировочным делам. Ну как не согласиться, ведь Ленинград же. «Домой съезжу позже», – решил Павел. Так и не попал Паша домой, не съездил он и позже…

* * *

«Успокоился? Тогда в путь, до деревни два-три километра».

Последний поворот, лес закончился. Взору открылась до боли знакомая и в то же время неузнаваемая картина родной деревни, словно на старый сюжет холста положили новые мазки красок. Дома, почерневшие от времени, казалось, разбросанные хаотично (на самом деле, есть улицы), вклинивались в зелёный массив тайги. «Раньше дома смотрелись веселей, не такими чёрными». Речка Смородинка, словно ящерка, извиваясь зелёным телом, жалась к деревне. «Совсем заросла речушка, а раньше голубая гладь просматривалась». Блеснули на солнце позолоченные купола храма на пригорке. «Раньше его не было, был сельский клуб, хотя ещё раньше вместо клуба, говорят, была церковь». Слева погост – молоденькие и старые березы. Рукотворная берёзовая роща с одной стороны касалась деревни, с другой – кромки леса и тянулась на запад, откуда пришли первые переселенцы. «Роща-то из берёзок стала больше самого села». Традиция такая у сельчан – рядом с могилой сажать берёзку.

Павел остановил машину перед кладбищем, рядом с воротами и часовенкой. «Раньше их не было. От часовенки сто метров на север». Павел шёл по аллее кладбища, всматриваясь в надписи на крестах и памятниках. «Незнакомые фамилии… Хотя…» «Безроднов Сергей Андреевич, 04.10.1922 – 07.05.1981 гг.», – прочитал он на каменной плите с выцветшей звездой.

– Здравствуйте, Сергей Андреевич! Я ваш ученик Павел Быстров. Помните? – сказал он, приостановившись. – Извините, меня ждут.

Два каменных креста он узнал издали, хотя ни разу их не видел. Коллеги описали точно. Павел взволнованно ускорил шаг. Кресты, вылитые из каменной крошки, ажурная чугунная оградка, скамеечка на одного человека, живые цветы на могильных холмиках. С поблеклых фотографических снимков, вмонтированных в надгробия, на Павла смотрели старик в костюме с наградной планкой на груди и старушка в ситцевом платочке: старичок с прищуром (результат ранения – левый глаз почти не видел), старушка с доброй ласковой улыбкой. «А ведь не видел их старыми…».

– Вот… вот я и пришёл к вам, мои родные. Простите своего беспутного сына. Сорок пять лет шёл к вам папа, мама.

Ветер порывом всколыхнул вершины берёз, и они зашумели листвой, словно пытаясь что-то сказать человеку.

– Вижу, слышу: узнали. – Павел опустился на колени, погладил фотографию отца, обнял мамино надгробие. – Наконец пришёл домой, наконец свиделся с вами, милые, родные мои…

* * *

Не попал Павел домой и позже. После окончания первого курса он был приглашен в деканат. Рядом со Степаном Васильевичем сидел высокий мужчина в безупречном костюме-тройке. Пашу удивили стальные колючие глаза, которые внимательно изучали его.

– Иван Михайлович! – представился тот, подавая руку.

– Павел… Павел Быстров, – почему-то стушевался Паша под проницательным взглядом гостя.

– Мой фронтовой товарищ, командир, – сказал Степан Васильевич, вставая с места. – Вы тут поговорите без меня. Можешь доверять ему, Паша.

Проговорили без малого два часа. На следующий день Павел с Иваном Михайловичем уезжали в Москву. А затем учёба в спецшколе, вольное посещение университета на Воробьёвых горах. Три года учёбы в Кембриджском университете… И только два-три раза в год короткие записки домой без указаний мест проживаний, рода деятельности да письма от мамы, которые необходимо уничтожать.

В Кембридже способного студента заметили. В свою лабораторию по изучению физики полупроводниковых материалов его пригласил видный учёный, профессор, лауреат Нобелевской премии. Быть бы Павлу (вернее, Смиту Гальту) учёным. Но Павел вдруг бросает учёбу и нанимается в армию. Так потребовалось для легенды. Менее