Ехали на фронт герои - Пётр Петрович Белянин

Во дворе Надежда дала какие-то указания молодой учительнице, и они вышли за ворота школы.

– Пашка! Не могу поверить! Я так рада, так рада тебя видеть! Где? Где ты пропадал всё это время?

– «И носило меня, как осенний листок. Я менял города, я менял имена…» – шутливо продекламировал Павел. – Надя, обязательно расскажу позднее, расскажи лучше о себе.

– Да что рассказывать. После десятого класса год отработала в школе, поступила в пединститут, по окончании вернулась в деревню, замуж вышла поздно, через год развелась, воспитала дочь. Она, как и я, педагог, работает в городе. Вот жду в гости с внуком Павликом. Как видишь, банальная биография. И фамилия у меня давно не Никитина, Смирнова я. Вот и пришли, Паша.

Надя, словно молодая девчонка, забежала на высокое крыльцо и крикнула в полуоткрытую дверь:

– Таня, посмотри, кого я к тебе привела?

На крыльцо вышла пожилая полная женщина.

«Да, не щадят нас годы, встретил бы Татьяну в толпе, вряд ли узнал», – подумал Павел, а вслух сказал:

– Здравствуй, Таня!

– Здравствуйте! – Подслеповато щурясь, Татьяна отрицательно помотала головой. – Нет, не признаю.

– Тогда давай вновь знакомиться. Павел Быстров.

– Пашка? – всплеснула руками Татьяна. – Быстров? Если честно, то мы считали тебя погибшим. Уехал из деревни как в воду канул. А когда маму твою спрашивали, то отвечала, мол, жив, а у самой глаза на мокром месте… Извини, Паша…

Татьяна хлопотала, усаживая гостей за стол, и говорила, говорила не умолкая:

– Паша, как же так, за все эти годы ни разу не был дома? – подозвала внука, рыжеватого мальчонку лет семи. – Геночка, беги к Никишковым, скажи деду Сергею, чтобы срочно шёл к нам, если пьяный спит, шепни ему на ушко, что у бабушки Тани праздник. – Вновь обращалась к одноклассникам, перескакивала с одной темы на другую, спрашивала и не требовала ответов. – …Серёга совсем опустился, алкоголик неизлечимый, вот уже лет десять не видела его трезвым. Паша, не обратил внимания: на кого похож мой рыженький внук? Вылитый Геша Подмарков. Геша – мой второй муж, приехал с Дальнего Востока, рыбачил на сейнерах, тут я его и охомутала, расписались ровно через неделю после его приезда. Ребята, помните, мы с ним как самые маленькие в первом классе сидели за первой партой… Восемь лет назад помер Геночка, земля ему пухом, так и не увидел своего внучка…

– Паша, ты заметил, характер у Татьяны совершенно не изменился, – шепнула Надежда, – всё обо всех знает и всех переговорит.

Павел открыл альбом, достал фотографию выпускного класса.

– Таня, помнишь?

– А как же. Знаю судьбы ребят, почти всех… Сергей Андреевич умер прямо на уроке, похоронен на нашем кладбище. А вообще, ушли из жизни Саша Берестнев, Наташа Пестикова… – Татьяна указывала на ребят с фотографии, – и мой Геша Подмарков. Больше половины наших ребят уже в мире ином…

Громко хлопнув дверью, в комнату ввалился взъерошенный мужчина. Брюки заправлены в сапоги, начищенные до глянца, мятый пиджак наброшен на видевшую виды, неумело заштопанную в разных местах матросскую тельняшку, испитое лицо в глубоких морщинах. Если бы не ожидал, то вряд ли Павел узнал в нём бывшего друга Серёгу.

– А вот и Серёжа, – сказала Татьяна, подставляя стул.

– Привет честной компании! Таня! Надя! Чё за праздник, Танюха? Налей стопарик, трубы горят. – И только выпив одним махом рюмку водки, Сергей обратил внимание на Павла. – Чё за фраер, вроде не наш?

– Такой же ершистый. Смотри, Серёга, я всегда сильнее тебя был, – улыбался Павел, рассматривая одноклассника.

– Наш он, наш, это же Паша Быстров, – Таня ткнула в фотографию.

Было смешно видеть, как Серёга округлёнными глазами смотрел то на фото, то на Павла, затем соскочил с места, опрокинув стул, подбежал к другу детства, обнимал, лез целоваться, хлопал по плечам, по груди…

– Пашка, чёрт! Откуда? Столько лет пропадал. А я знал… знал, что вернёшься. Кажную весну с твоими дружками корешился. Большие мужики, а на могилках твоих родителей на коленках ползают, цветочки сажают. Я и помогал им. У них всегда с собой и выпить, и закусить…

Солнце склонилось к вечеру. За столом сидели пожилые одноклассники – Павел, Надежда, Татьяна, рассматривали фотографии, говорили и пили чай. Серёга спал на диване.

– Ну вот, Паша, всех наших вспомнили, теперь расскажи о себе. Где же пропадал? Есть ли семья? Кем стал? – спросила Татьяна, подливая чаю.

– Даже родителей не навестил, – укоризненно покачала головой Надежда.

– Перед родителями виновен и вечно в долгу. Семью так и не завёл. А профессия моя стара, как наш мир. Шпион я, девушки, нет, звучит благозвучнее – разведчик. Теперь с этим покончено, осяду в деревне, куплю дом и вечерами буду рассказывать вам истории из жизни…

– Зачем же покупать? В деревне треть домов брошена, и такие дома – им стоять да стоять ещё. Умирает село, – горестно сказала Татьяна.

– Правильно! Оставайся, Паша, дом выберем тебе наилучший, – поддержала Надежда.

– Решено! А теперь схожу за машиной. Я у кладбища её оставил.

– Тебя проводить?

– Не надо. Спасибо, ребята…

* * *

Солнце ещё не опустилось за горизонт, но длинные тени от деревьев создавали в лесу сумерки. Не доходя до машины, Павел остановился. «В машине кто-то есть». Чувство опасности, выработанное годами, не раз выручало его. Павел помнит, как в Афганистане отказался идти через ущелье, повёл свою группу по отрогам. Группа же Поля Брауна, его товарища ещё по Вест-Пойнтской академии, погибла в ущелье, попав в засаду. Русский спецназ уничтожил её. «Русский…» – усмехнулся Павел. В потаённом кармане пиджака нащупал рукоять миниатюрного браунинга. Дверь машины приоткрылась.

– Садись, Паша, это я, Евгений. Садись на заднее сиденье, отдохнёшь, а я поведу машину. Ждал тебя больше шести часов.

– Я, Женя, кажется, нашёл себе последний приют. Осяду в деревне, буду цветочки выращивать, мемуары…

– Не получится, Паша. Ты нужен там. Канал внедрения открылся, нужна помощь, по крайней мере на первое время.

В машине повисла тишина, только тихое мерное гудение мотора.

– Слышь, Жень, спасибо за родителей, и помоги моим одноклассникам, их трое осталось в деревне. Серёжку надо из алкогольной зависимости вытащить. Надежде расскажи обо мне, она, наверное, меня любила и ждала… Чувствую себя предателем перед родителями и перед ребятами, опять сбежал… – Павел смотрел на фотографию своего выпускного класса. – Зачем всё это…

– С Надей сам… Ещё успеешь…

* * *

Пригород Вашингтона, арлингтонское военное кладбище. Возле надгробной плиты остановился седой человек в цивильном костюме, по выправке видать – бывший военный. Его губы чуть слышно шепнули по-русски:

– Спасибо,