Ехали на фронт герои - Пётр Петрович Белянин

– Вы Иващенко?

– Ну, я.

– Здравствуйте, Данила Максимович! Разрешите пройти? Я к вам от товарищей вашего сына из Донбасса, меня просили передать вам посылку, – без обиняков начал я.

– Здравствуйте! Проходьте на кухню, не разувайтесь. – Глаза Данилы Максимовича оттаяли, однако смотрели ещё недоверчиво.

– Кто там, Даня? – из комнаты донёсся голос женщины.

– Не беспокойся, Христюшка, это ко мне, по поводу работы.

– Здесь деньги. – Я протянул Данилу Максимовичу конверт с деньгами.

– Деньги я возьму, – сказал хозяин квартиры, усаживая меня к столу на кухне и плотно прикрывая дверь в комнату. – А то совсем в безвыходном положении. Пенсии лишили меня и жену как родителей коллаборанта. Тьфу! Слово-то придумали. Весь в долгах, как в шелках. Перебиваюсь мелкими подработками, да ещё жёнушка вот приболела, лекарства нужны, за квартиру задолжал… А вас как величают?

– Зовут Александром Ивановичем, я из Сибири, – не стал называться вымышленным именем, под которым приехал на Украину, почему-то полностью доверился этому суровому старику. – Наши сыновья вместе воевали на Донбассе и, наверное, были друзьями… – Я рассказал Даниле Максимовичу о ребятах всё, что узнал от их командира Михаила.

– Да, куда скатилась Украина. Отец мой, наверное, ворочается в гробу. Прошёл войну, устранял националистическое подполье «лесных братьев» в западной Украине. А теперь Бандера – герой Украины. Нет, хорошо мы воспитали своих сыновей, – в глазах Данилы Максимовича стояли слёзы, – не был бы таким старым, сам бы пошёл в ополчение Донбасса…

Иващенко оказался умным, проницательным собеседником и приятным человеком. Ушёл я от него только к вечеру и после дегустации, как сказал Данила Максимович, национального достояния, обязательного и постоянно пополняемого стратегического запаса каждого украинца: борща, сала и горилки.

– А как же ты, Александр Иванович, приехал в Украину, ведь с Россией отношения почти разорваны? И не ради же меня прибыл в Киев? – допытывал подвыпивший Данила Максимович.

– Открылись новые обстоятельства по гибели наших ребят, в частности моего сына. – Я достал портсигар и рассказал его историю…

У Данилы Максимовича блеснули глаза.

– Так, может, и мой Боря жив. Всё, что узнаешь, Александр Иванович, сообщи мне… Помог бы тебе в поисках, но Христюшка… Господи, поправилась бы… – Он заглянул в комнату. – Спит…

– Обязательно сообщу, Данила Максимович…

* * *

На встречу со мной Гребнев опоздал на целый час. Ниже среднего роста, толстый, словно шар, лысый. Он нервно оглядывался по сторонам, платком вытирал пот с лица и лысины.

– Вам письмо от Владимира Степановича Семешко. – Я протянул Гребневу конверт. Он, не читая, сунул его в карман.

– Вряд ли чем могу помочь вам в поисках сына, – почти шёпотом произнёс он. – Мне не звоните, и Владимиру скажите, что мои телефоны, кажется, прослушиваются и, возможно, за мной следят.

Гребнев поднялся и, не простившись, вышел из кафе. Да, я понял, что в поисках сына придётся рассчитывать только на свои силы. Гребнев мне не понравился, и что нашел в этом человеке Володя Семешко? Может, в молодости он был другим, со временем люди меняются.

* * *

От кафе до гостиницы не так уж и далеко: определил по карте, купленной ещё утром в киоске. Я решил прогуляться по городу. На город опускалась ночь, когда подходил к гостинице. Улицы были пустынны.

Вдруг впереди от дома отделился человек. В руках его была бита. За спиной различил ещё двух человек и тоже с битами. «Трое не десятеро». Мышцы расслабли, как на тренировке, готовые превратиться в стальные пружины. Я прислонился к стене дома, подготавливая себя к схватке.

– Слышь, москаль, шо так долго задержався? Поделись своими «бабками», и мы уйдём, – услышал я знакомый голос.

– А, Вадим Кириллович, это ты привёл свою бандеровскую кодлу. Подрабатываешь между таксованием.

– Это ты зря, москаль, узнав мени. – Таким образом таксист предупредил, что живым меня не оставит.

Первым необходимо нейтрализовать того, что впереди, раз он один, то сильнее и опаснее двоих находящихся в моём тылу, да и по фигуре видно – он довольно крупный амбал. Следует опередить нападающих, не дать им наброситься на меня одновременно. Круг сужался. Я метнулся в сторону двоих. Увидел их реакцию, нервные замахи битами, в то же время видел, как амбал, который был впереди, ускорился ко мне. Резко развернулся и бросился на амбала, на ходу выбросил ногу вверх, метя ему в голову. Удар получился. Амбал упал на колени, затем завалился набок. Я подошел к поверженному и поднял биту. Она была металлическая, да-а, от удара такой битой возможны травмы, не совместимые с жизнью. Двое других нападающих, среди которых был таксист, остановились в двух метрах. Они были поражены случившимся.

– Вадим Кириллович, что ж ты встал, подходи.

Я сделал шаг им навстречу. Они развернулись и бросились наутёк.

Столько событий в один день в стольном граде Украины – более чем достаточно. Нет, Киев не понравился, можно сказать, встретил враждебно. Пора покидать этот город. Спусти три часа я сидел в купе поезда Киев – Винница.

* * *

Монотонно стучали колёса поезда Харьков – Киев. Не спалось. Под перестук хорошо думается. Вот уже полтора месяца в Украине практически бессистемно ищу сына (иголку в стоге сена). Последнее время останавливаюсь в том или ином населённом пункте, хожу по рынкам и показываю торговцам Серёжин портсигар: «Не подскажете, где можно купить такой же деревянный портсигар?» Пока полный ноль. Хотя иногда казалось, ещё немного – и ухвачу ниточку. А иногда просто опускались руки, и всё чаще возникала мысль: «Пойду в СБУ и всё расскажу, там тоже люди. Скажу, люди добрые, помогите найти сына! И пусть арестовывают, пусть…» Мысли только запусти, затуманят сознание, последнее время всё чаще стал задумываться о смысле жизни. «Мне бы Серёжу найти, а там к Наташе… Почему же столько ненависти между людьми? Нет, ненависть сеют между нами политики, а простые люди добрые, отзывчивые. Такие на каждом шагу… А может, пойти на телевиденье? Пока рано, ещё поищу, в самый последний момент…» Два раза в неделю в условленное время выхожу на связь по интернету с Семешко. У него, похоже, тоже закончились идеи по поискам сына. После выхода на связь он звонит дочери: «Всё нормально!..» Однако предусмотрен экстренный выход на связь в любое время, и даже продумали кодирование информации, если понадобится. В общем, всё как в шпионских романах…

Поезд замедлил ход и остановился. «Сумы» – прочитал на вывеске вокзала. Не знаю почему, но быстро собрал вещи и вышел на перрон. Сейчас думаю, меня