Фамильяры ведьм - Стейси Холлс

мысли о том, чтобы сделать это, ноги у меня становились ватными, но потом я вспоминала лицо Алисы, моргающей на свету после заточения в темноте. Ей придется предстать перед судом, а у меня все же есть выбор. Роджер заявил, что свидетелей вызывать не будут, но Бромли и Элтем – не оставят же они без внимания вежливой просьбы представительницы джентри, у которой намедни обедали. Я подожду до последнего момента и попрошу разрешения Ричарда выступить, поскольку сама не уверена, что моих слов будет достаточно, а раз так, мне не хватит твердости убедить и его.

По мере того как новые постояльцы прибывали в трактир, коридоры наполнялись голосами и стуком сапог. Я рассеянно слушала, как храпит Пак, как болтают и распекают детей женщины, басят мужчины, скрежещут по полу сундуки, лают собаки.

Я так крепко стискивала бумагу, что опасалась порвать ее, думая о том, как совсем недавно держала в руках другое письмо, сулившее смерть, в то время как это могло спасти жизнь. Шум в коридоре приблизился. Мужской голос раздался совсем рядом, дверь открылась и хлопнула.

Внезапно сознание полностью прояснилось. Я оперлась на локти, приподняв голову так, чтобы видеть живот. Ребенок, похоже, наконец заснул. Я подошла к окну и посмотрела на небо; часов у меня не было. Где же Ричард? Уже темнело, и снизу доносился звон посуды – на кухне готовили ужин. Во двор закатывали бочки, и столпотворение на улицах рассеялось. Мне потребовалась, казалось, доля мгновения, чтобы принять решение: сейчас или никогда. Это единственное, что я могу сделать.

Я разбудила Пака и поманила его на пол, затем подошла к одному из сундуков. Благодаря Благоразумие за то, что наградило меня своим даром, вынула длинный сверток, который спрятала между ночными сорочками. Потом приблизилась к комоду и нацарапала Ричарду записку, наконец, быстрым взглядом окинула комнату, проверяя, что взяла все необходимое. Вместе со своей собакой я направилась в конюшни, незаметно прижимая сверток к боку.

Глава 24

Дом Джона Фолдса находился в тесном сыром переулке в Колне. Когда я добралась туда, стояла уже почти полночь, и я запыхалась, управляя лошадью на темных тропах. Но луна была моей союзницей: полная и яркая, она освещала нашей призрачной процессии всю дорогу от Ланкастера. Присутствие Пака внушало мне чувство безопасности, и, поглаживая одной рукой ему голову, я постучала другой в дверь Джона Фолдса.

Переулок был тих, все окна темные. Я постучала в четыре дома, прежде чем увидела желтый проблеск свечи, и женщина со сморщенным от усталости лицом с удивлением сообщила мне, что Джон Фолдс живет позади рыночной улицы, третья дверь справа.

Никто не отзывался. Я постучала снова, и Пак издал низкое утробное рычание. Я огляделась и не увидела ни души ни с одной стороны переулка, но все же казалось, что за мной наблюдают. Было слишком темно, чтобы разглядеть, что прячется в окутывающих дома тенях. Вздрогнув, я снова повернулась к деревянной двери и постучала на сей раз более нетерпеливо. Внезапно меня прошиб озноб, и я поняла, что в переулке кто-то есть. Пак тут же залаял и стал рваться куда-то вправо, и во мраке я разглядела низкий поджарый силуэт, шмыгнувший за последний дом. Я отчаянно заколотила в дверь, услышала, как изнутри закричал мужской голос, и через мгновение уже смотрела в лицо Джона Фолдса.

Растрепанные темные волосы висели вдоль щек, одет он был в просторную хлопковую сорочку с развязанной тесьмой на шее. Он был таким же пригожим, каким я его запомнила, но что-то в его глазах отталкивало – возможно, холодность, портившая его лицо, словно изъян на портрете. Однако его надменность немедленно улетучилась, когда он увидел, что я прижимаю к его животу мушкет Ричарда, который держала ноющей от тяжести рукой под плащом. А когда он заметил еще и собаку, в глазах появился страх и даже покорность.

Он изогнулся, стоя между дверью и притолокой, и я не могла заглянуть в маленький дом. Я ткнула дуло мушкета ему в грудь, втайне довольная тем, что ружье такое тяжелое, поскольку меня неудержимо трясло.

– Так вы впустите меня? – спросила я.

– Устроим дуэль? – сухо произнес он, искривив губы.

Пак зарычал, и он с тревогой посмотрел на огромного пса, потом бросил на меня взгляд и шире распахнул дверь. Я вошла, Пак прошлепал следом за мной.

Крошечный дом имел одну комнату внизу и одну наверху, куда вели несколько крутых узких ступеней, расположенных у задней стены. Джон Фолдс держал в руках единственную в комнате свечу, и в ее мерцании я могла разглядеть бесформенные предметы: пару стульев у очага, низкий буфет, накрытый тканью и уставленный котелками и сковородами. Джон зажег еще одну свечу, поставил ее на плошку, находящуюся на шкафу, и фитиль удушливо зачадил. Но я следила за каждым движением хозяина дома, поскольку понятия не имела, как пользоваться мушкетом.

– Кто вы? – спросил Джон, поднося свой светоч к моему лицу.

– Вы меня не знаете, – ответила я. – Но у нас есть общий друг.

Он испустил сдавленный смешок.

– Я бы не назвал его другом.

– Кого?

– Роджера Ноуэлла. Вы ведь из-за него здесь?

– Нет.

Я уставилась на мерцающее лицо Джона Фолдса, полускрытое тенью. Он поскреб шею и нервно огляделся. Если он внезапно нападет, смогу ли я его опередить?

– Он дал вам денег? – спросила я.

– Ну а если дал?

Я опустила мушкет, услышав, как механизм внутри щелкнул. Его тяжесть была для меня непосильной. Как только я добралась до Колна, начало слегка моросить, и теперь я слышала, что дождь усилился, глухо стуча по земле. В глазах Джона Фолдса поблескивали огоньки свечей.

– Как Алиса Грей очутилась под судом за убийство вашей дочери?

– Она ведьма, – просто ответил он.

Его шея в полумраке казалась теплой и коричневой, верхняя часть груди гладкой.

– Она любила вас, – возразила я, пытаясь унять дрожь в голосе. – И Энн тоже.

– Кто вы?

– Не суть важно.

– Кто ваш муж?

– Не суть важно. Но мне от вас кое-что нужно. Я не уйду отсюда без письменного признания, где говорится, что Алиса Грей не убивала вашу дочь.

Он посмотрел на меня как на полоумную. Потом засмеялся. Тогда я учуяла другой запах, замаскированный вонью капающего сала свечи. Эль. Брожение. Разложение. Джон Фолдс был пропойцей.

– Если Алису повесят, это не вернет вам дочь. Зачем вы обрекаете невинную женщину на смерть?

– Невинную? Она ведьма, – презрительно фыркнул он. – Да и все равно я не умею писать.

Сердце у меня упало. Подписанное им свидетельство было моей единственной