Курс молодого умоводителя. Как быстро научиться брейнеджменту? - Вероника Прищепа

– с конкретным шрифтом и расположением. Я объяснил, что этот адрес нужен только водителю такси, и никакого шаблона нет. Главное – чтобы конверт доехал до места назначения. Он не с первого раза мне поверил и, только когда мы вместе передали конверт водителю, успокоился. Тогда я его спросил, сколько времени он искал «шаблон для адреса». Оказалось, что два часа. Это и смешно, и абсурдно, и грустно. Но и поучительно, так как иногда чуть-чуть окунувшись в операционку своей команды, Святослав Игоревич может заметно ускорить процесс.

Пин-код

А в качестве ПИН-кода для этой главы нужно запомнить «Проектный треугольник»: быстро, дешево, качественно.

Иван III

Наблюдательный читатель мог заметить, что в каждой главе нашей книги разделы с ипостасями строятся по схожей логике: заслужил, научился сам, научил других, научил других учить. Постепенно складывается абсурдная история: Пионер высвобождает для себя время и тратит его на то, чтобы обучить подчиненных делать то же самое. А они учат этому своих подчиненных – на это уходит их время. И действительно, на коротком горизонте вся экономия уйдет на работу со временем же. Но Умоводитель – человек амбициозный, нацеленный на рост, а значит, играет в долгую. Уже через полгода работа со временем начинает высвобождать еще больше времени для управленца. А что такое полгода? Для серьезной задачи совсем немного. Жизнь – это марафон, а не спринт. А марафонскую дистанцию надо бежать, зная свой темп, на ровном пульсе. Настоящие Умоводители умеют работать на длинной дистанции, планируют далеко, но часто делают сверки. Они могут ждать. Как говорил один из самых богатых людей на планете, управляющий фондом Berkshire Heathaway Уоррен Баффет: «Есть вещи, для которых требуется время. Я могу сделать так, что девять женщин от меня забеременеют, но я не получу ребенка через месяц».

Иван III, научившийся управлять иерархиями, обязан ставить перед собой сложные задачи. Иначе жизнь его станет пресной, и он впадет в мещанство, а спустя годы будет кусать локти, что не реализовал свой потенциал. В какой-то момент я уперся в хрустальный потолок в своей карьере и пытался понять, что от меня нужно, чтобы сделать следующий шаг, но не понимал. Начал встречаться с друзьями и бывшими коллегами – хотел от них получить житейской мудрости. Многие из них были старше меня на несколько лет. И я их помнил со времен начала своей карьеры. А когда ты только закончил университет и начинаешь работать, разница в три-пять лет может быть очень существенной. Я был самым мелким червем в корпоративной иерархии, а эти товарищи уже занимали позиции начальников отделов и вице-президентов. В те юные годы они мне казались примером, на который стоит равняться – смелые, умные, энергичные, общительные. И вот теперь я решил спросить совета или хотя бы вдохновиться на подвиги. Каково же было мое удивление и разочарование, когда оказалось, что почти у всех пропал интерес к работе. Не было энергии, вкуса жизни – только стабильная, большая зарплата, высокая должность, впечатляющее резюме. Несколько лет назад эти ребята казались мне акулами бизнеса, головорезами, с шашкой наголо скачущими навстречу врагу. А сейчас их состояние напоминало «болото». Хуже того, на их горизонте не просматривалось перемен. Специально пишу, не подбирая слов, так как это грустное для амбициозного человека положение. Я сам тогда в него только попал и, поглядев на своих товарищей, понял, что меня ждет через пять лет, если небрежно отнесусь к этому времени. Больше всего на меня подействовали потухшие глаза. Ни модная одежда, ни дорогая машина, ни завидный титул на визитке, ни бронзовый загар не могли скрыть этот взгляд. И в тот момент я понял суть замечательной фразы современного поэта и прозаика Игоря Губермана: «Жить, покоем дорожа, скучно, пресно, простоквашно. Чтоб душа была свежа, надо делать то, что страшно».

А страшно может быть только от проекта, который на несколько уровней выше твоих компетенций, замахнувшись на который, придется вырасти над собой вне зависимости от результата. В сказке про Федота-стрельца царь нам кажется героем карикатурным и сумасбродным. Но это лишь от того, что мы симпатизируем Федоту и смотрим на жизнь его глазами. Если встать на позицию царя, который, как и другие управленцы уперся в хрустальный потолок, многое становится очевидным. С одной стороны, он бежит от рутины и обыденности, а с другой – реализует сложные проекты для страны. Царь нашел свой вакуумный час, расставил приоритеты, высвободил время, чтобы сделать качественно и дешево. Он давал Федоту такие поручения, которые никто до этого не выполнял. Это новый уровень, пройдя который и страна, и он сам, и Федот окажутся на другой ступени. И правитель готов ждать, даже если стрелец не выполнит поручения, или, если найдет «то, чего вообще не может быть», но вернется, когда самого царя уже не станет.

Новые знания

В истории нашей страны были такие проекты, которые переживали их инициаторов или исполнителей. В XVI веке Василий III пытался укрепить южную границу Московского государства, основывая сторожевые города и крепости по берегам реки Оки. Когда Иван Васильевич Грозный присоединил к Московскому царству Сибирское, Казанское и Астраханское ханства, у России из всех осколков Золотой Орды в качестве постоянной проблемы осталась лишь одна – Крымское ханство. Дикая степь позволяла крымчакам стремительными наездами нападать на Москву, сжигать села и города, разорять хозяйства и уводить в плен тысячи людей. Иван Васильевич перезапустил проект отца по защите южной окраины. План был дерзкий и просто немыслимый – полностью отгородиться от кочевой конницы врага стеной. Немыслимый, потому что ни камня, ни лесов там не было. Из чего строить стену? Можно рубить лес на севере и свозить на Оку, обжигать кирпичи и делать кладку, или наконец копать рвы – технически исполнимые, но непомерно дорогие решения. Иван Васильевич возвел засеку[13]. По всей длине границы поместили саженцы совсем молодых деревьев. Каждый год их подрубали со стороны юга так, чтобы дерево наклонилось. Такая подрубка, засека сохраняла дереву жизнь, но заставляла ствол искривиться. Через 20–30 лет каждое такое дерево-урод превращалось в естественную преграду для конницы. Дешевое и качественное решение, на которое пришлось потратить десятилетия. При Иване Грозном было построено более 1000 км засеки, 155 городов и кремлей. Проект получил название Большая Засечная Черта. Дело его, хоть и доказало свою эффективность, не было до конца законченным. И лишь при