Кавказские записки - Виталий Александрович Закруткин

Солдат Понтер Вундт (полевая почта № 00377-А) более широко расшифровывал положение в письме к Гергарду Робоку в город Любек.

«В настоящее время, – сообщал Вундт, – мы ведем бой под Владикавказом. Нам приказано перерезать большую горную дорогу на Тифлис. Здесь идут тяжелые и упорные бои. В данное время русские нас отрезали. Их атаки очень сильны. Они хотят выбить нас из одного осетинского селения. Нам надо быть все время начеку. Когда будет отправлено это письмо, я не знаю, так как связь с тылом прервана. Погода испортилась…»

Правое крыло советских войск медленно поворачивалось на северо-запад.

Началась заключительная фаза Гизельского сражения – переход наших войск в наступление с целью отрезать противнику путь отхода и уничтожить его группировку.

Наступление! Как мы все ждали его тогда! Как горько нам было отступать и как мы устали от многодневного стояния в предгорьях, на перевалах, на Тереке! Как обидно и грустно было нам вспоминать упреки женщин и стариков, оставленных нами в тылу врага! С какой ненавистью выслушивали мы вызывающе-насмешливые слова уверенных в своей победе пленных гитлеровцев!

Да, мы все ждали наступления! И когда наконец был получен под Владикавказом долгожданный приказ, каждый боец готов был немедленно идти в бой.

– Теперь мы покажем гитлерам, где раки зимуют! – ликовали бойцы.

К 9 ноября соединение Глаголева, отбрасывая противника, вышло к реке Майрамадаг и завязало бои в гизельских садах. Его поддерживали танки и артиллерия.

Погода резко ухудшилась: днем шли дожди, по ночам снег, размытые дороги покрылись ледяной корой. Это несколько замедляло передвижение войск.

Фашисты сопротивлялись упорно и ожесточенно, стремясь отстоять свой узкий коридор, чтобы отвести войска к Алагиру. Танкисты Кюна, расположившись по стенкам этого коридора, врыли в землю танки и с приданными им противотанковыми пушками и автоматчиками создали крупные очаги сопротивления. Промежутки между такими очагами простреливались методическим артиллерийским и минометным огнем. Кроме того, по коридору все время курсировали группы танков, составлявших подвижной резерв.

Сбивая гитлеровцев с их позиций, гвардейская пехота с двух сторон окружала селение Гизель, все более суживая горловину узкого мешка, в котором оказались враги.

В дни нашего наступления у Владикавказа бойцы и командиры Закавказского фронта совершили множество изумительных подвигов. Сознание того, что мы наконец наступаем, что мы идем спасать своих, советских людей, окрыляло наших бойцов и непреоборимо вело их вперед…

Девятого ноября рота, в которой служил младший сержант комсомолец Петр Барбашев, житель далекой сибирской деревни Меньшиково, получила приказ блокировать и уничтожить опоясывающие Гизель вражеские дзоты. Комсомольцы-стрелки во главе со своим молодым секретарем Петром Барбашевым сели на танки и танкетки. Машины понеслись к переднему краю. В долине клубился туман, над головами десантников свистели фашистские пули, со всех сторон рвались снаряды.

Танк, на броне которого сидел Барбашев, развернулся неподалеку от вражеского дзота и обстрелял его. Десантники забросали дзот гранатами и в течение пяти минут уничтожили засевших там гитлеровцев. Но в это время неожиданно открыл огонь второй вражеский дзот, тщательно замаскированный ветвями кустарника. Бежавшие за танками стрелки упали на землю и залегли под огнем противника.

Барбашев соскочил с машины и закричал, размахивая гранатой:

– За мной, товарищи!

Комсомольцы-десантники бросились за своим секретарем.

Подбежав к дзоту, Барбашев швырнул одну за другой две гранаты. Раздался взрыв. Дзот заволокла туча черного дыма. Казалось, фашистские пулеметчики погибли. Но как только цепь атакующей пехоты поднялась и побежала вперед – из полуразрушенного дзота раздалась длинная пулеметная очередь.

Петр Барбашев кинулся к вражескому дзоту, поднял руку и, навалившись грудью на стреляющий пулемет, закрыл его своим телом.

Атакующая цепь пехоты кинулась вперед.

Вражеский рубеж был прорван… Советское правительство присвоило павшему в бою Петру Барбашеву звание Героя Советского Союза…

Наступлению наземных войск активно содействовали удары нашей авиации. Неутомимые летчики почти не вылезали из кабин самолетов.

– Разве можно отдыхать в такие дни? – возбужденно говорили они. – Теперь надо гвоздить фашистских гадов со всех сторон! Так гвоздить, чтоб они мать родную не узнали!

Советские бомбардировщики сбрасывали над гизельской группировкой гитлеровцев сотни тяжелых фугасных бомб, истребители и штурмовики непрерывно бомбили дороги, по которым отходили фашистские войска: они носились над долиной бреющим полетом, поджигая танки и грузовики, расстреливая вражескую пехоту пулеметным огнем.

У каждого из летчиков были свои счеты с гитлеровцами: горячий и смелый кабардинец Кубати Карданов мстил за родное селение Аушигер; знаменитые по всему фронту братья Глинки расплачивались за Украину; волжанин майор Иван Воронин, обрушивая на скопление вражеских войск бомбы, напоминал им о Сталинграде.

Выросший в зангезурском горном селении Брнакот, Самсон Мкртумян отлично знал горы. Он работал на нефтяных промыслах Биби-Эйбата, где вступил в комсомол и откуда позже был командирован в летную школу. Война застала его на Украине, и уже там, в неравных воздушных боях с фашистскими асами, Мкртумян стяжал заслуженную славу исключительно дерзкого и ловкого истребителя. Дороги отступления привели капитана к горам родного Кавказа.

– У меня очень большой счет к врагам, – угрюмо сказал Мкртумян, – и я отплачу им за всех моих товарищей и за все то, что я видел…

Когда началась Гизельская операция, генерал вызвал Мкртумяна и сказал ему:

– Сейчас в предгорьях вокруг селения Гизель сосредоточены вражеские танки. Подберите себе летчиков, хорошо знающих Кавказ, и составьте эскадрилью. Людей подбирайте тщательно, потому что придется сражаться над горами.

Через несколько дней штурмовая эскадрилья Мкртумяна была брошена в бой.

Гитлеровские генералы направили к гизельскому участку значительные силы истребительной авиации и имели тут сотни автоматических пушек и пулеметов. Над прижатой к горам равниной завязались ожесточенные воздушные бои.

Эскадрилья Самсона Мкртумяна с утра до вечера жгла фашистские танки и грузовики, радиостанции и понтоны, летчики отдыхали только в короткие минуты заправки.

В последнем бою, когда уже дрогнула и попятилась почти вся гизельская группировка гитлеровцев, Мкртумян, отбиваясь в воздухе от четырех «мессершмиттов», был тяжело ранен в плечо и в голову. Напрягая силы, он сбил две вражеские машины, но уже и его самолет был объят пламенем. Снизу, грозя смертью, наплывали острые вершины гор и черные пропасти. Мкртумян, теряя сознание, мастерски посадил самолет на крутом склоне горы.

Тут, на лесной дороге, Мкртумяна нашла возвращавшаяся с разведки девушка-танкист Валентина Александрова. Она перевязала его, дала ему спирту, уложила в свою танкетку и привезла в госпиталь.

Летчики Самсон Мкртумян, Иван Боронин, Кубати Карданов, Александр Бардеев, Дмитрий Сигов, Моисей Токарев и другие были удостоены звания Героя Советского Союза.

Десятого ноября Гизельская операция вступила в последний фазис – уничтожение фашистской группировки, зажатой на смертельно узкой полосе.

Ефрейтор