Царь-инок - Виктор Александрович Иутин

им довольно быстро, и Хворостинин стал ждать подмогу – обещанное грузинским царем Александром войско. Но подмоги все не было, а вскоре вооруженные горцы подошли и взяли Тарки в кольцо, ежедневно изматывая защитников набегами. Число погибших росло с каждым днем, вскоре открылась язва, люди в гарнизоне массово гибли от лихорадки. Не став дожидаться, пока все войско сгинет от заразы или же будет истреблено, Хворостинин сумел под покровом ночи вывести людей из города, однако вскоре кумыки настигли их, и весь путь отступавшего войска был усеян мертвецами. Все больные и раненые были брошены с обозом и вырезаны кумыками. В Койсинский острог Хворостинин привел чуть больше тысячи человек – все, что осталось от пятитысячного войска. Позже грузинский царь оправдывался через послов, что обещанная им помощь не подоспела, ибо войско его не сумело пробраться через горы. Борис от имени царя отвечал ему в грамоте: «Ежели разбойник шамхал находит дорогу в Грузию, то и вы могли найти путь к Таркам». Затяжная война с Тарковским шамхальством за земли будущего Дагестана продолжалась, и не было ей видно конца…

Однако в том же году Щелкалов и Годунов сумели, наконец, заключить мир с крымским ханом, который, будучи втянут в очередную войну Османской империи с государствами Габсбургов[20], согласился прекратить набеги на русские города, и это позволило России укрепить южные границы, где основаны были города Елец, Белгород, Старый Оскол. Это была последняя дипломатическая победа дьяка Андрея Щелкалова, после коей он был отправлен в отставку приказом самого государя. Так Борис устранил последнего могущественного соперника, с коим сумел, однако, сосуществовать более десяти лет. Не было ли это новой расстановкой политических сил? Ибо Щелкалов был близок семье Романовых, коих Борис уже наверняка воспринимал как соперников в будущей борьбе за престол. На место Андрея Яковлевича был назначен его брат Василий, не обладавший талантами и влиянием своего родственника. Сам Андрей Яковлевич, пожилой, страдавший многими болезнями, доживал дни в своих московских палатах, где и умер три года спустя.

А целиком сосредоточивший в своих руках всю политику страны Борис через год сумел, наконец, заключить мир со шведами. Годунов и Щелкалов оказались правы в своих предсказаниях о скором конфликте принца Карла и короля Сигизмунда. Последний сидел в Польше и начал навязывать в Швеции католическую веру. Карл, будучи регентом, в ответ начал лишать постов верных Сигизмунду людей и, видимо понимая, что борьбы за власть с племянником не избежать, решил закончить тяготившую страну войну с Россией. В селении Тявзино был подписан мир, по коему Москва уступала Швеции земли Эстляндии, в том числе Нарву, Швеция же возвращала Кексгольм вместе с Ивангородом, Копорьем, Ямом, Ладогой, Нотебургом[21]. Так, царь Феодор сумел вернуть земли, утраченные Россией при Иоанне в конце Ливонской войны. Однако торговля на Балтике для России была закрыта, и разрешать сие придется иным поколениям, не скоро, более века спустя.

* * *

Матвей мерно вел коня по московским улицам. Он шел мимо торговых рядов, где уже многие завсегдатаи здоровались с ним, а молодые девушки искоса с улыбкой и интересом поглядывали на молодого щеголеватого ратника, сидящего верхом на великолепном черном жеребце. Мимо пахучих садов, широко раскинувшихся на окраине города. Мимо слободок и боярских дворов. Спину ласково грело весеннее солнце, а внутри все трепетало от мысли, что он молод, всесилен и вся жизнь впереди.

Радоваться было чему. После возвращения с войны со шведами, благодаря другу отца, стрелецкому главе Никите Лопухину, благодаря своему товарищу Федору Шереметеву, Матвей наконец устроился на службу жильцом[22] и переехал в Москву окончательно, и зачислен он был в жилецкую сотню, что охраняла самого государя. Не забыл Борис Федорович Годунов сына верного ему ратника! И теперь в прошлом осталась скрытая в лесу маленькая деревушка, где работа с землей, тяготившая его опека матери, заставлявшей жениться. Но вступать в брак Матвей не хотел. Зачем, ежели каждую неделю у него новая любовь? Одна купчиха, когда ушел от нее, причитала, мол, понесла, почто оставляет ее с грехом? Вероятно, лукавит, дабы к себе привязать. Тьфу!

И самое главное, позади остались изнурительные дальние походы. Теперь уже Васька подрос, уже ему службу нести (в прошлом году уходил он на южные рубежи, где ждали нового набега татар, но обошлось), тем более раз уж броню отцову унаследовал. Ваську, несчастного, мать сумела подчинить своей воле, зимой свадьбу играли. Невестку нашла ему из какой-то захудалой дворянской семьи, где даже приданого было до стыдного мало. Да и не красавица далеко: глаза огромные, широко расставлены на круглом лице, да уж больно худющая, как рожать-то будет? Нет, Матвей сам свое счастье построит, всему свое время!

Донской монастырь виднелся уже издали, обнесенный каменной стеной с башнями. Сейчас даже не верилось, что еще шесть лет назад тут, в этом самом месте, стоял деревянный обоз и была битва с татарами. Матвея первая битва…

И сюда, в этот монастырь, несколько лет назад постригся дед Архип, приняв новое имя – Анастасий. Хоть инокам надлежало разорвать связь со всем внешним миром, все одно Матвей изредка заезжал сюда, навестить любимого деда. Приезжала и мать, привозила снедь для монахов, молилась в соборе об убитом отце, и все это было ради того, дабы лишний раз увидеть Архипа…

Двор обители был еще скудно обставлен. Не считая каменного собора, грудились вокруг него деревянные амбары и кельи. Молчаливо работали снующие всюду монахи, не обращая никакого внимания на гостя. Матвей перекрестился на собор, проезжая мимо него, и невольно загляделся на причудливое строение Федора Коня. Собор был квадратным, с тремя апсидами, шлемовидный купол сверкал на высоком световом барабане. Федор Конь, истинно, великий мастер! Матвей видел его в прошлом году, когда сопровождал Бориса Годунова и его сына в Смоленск, где строилась новая каменная крепость. Борис, видно было, гордился своим детищем, всюду на своем пути выходил и раздавал людям милостыню. И тогда Матвей отчетливо видел, как изменился Борис, преисполненный властью: наблюдал его неспешную львиную походку, надменный взгляд на одутловатом, обрюзгшем лице. Видел руки в перстнях, что лениво разбрасывали серебро. Многие за глаза упрекали Бориса за его властолюбие, а Матвей был доволен им. Давно уже не было столь спокойных и сытых времен! Со шведами и татарами замирились, с ляхами тоже войны нет. Рынки полны товара, строятся города, ширятся. Будучи дитем, Матвей помнил поруху после правления Иоанна, есть с чем сравнить! Ныне и следа от нее не осталось, пережили всё.