Кавказские записки - Виталий Александрович Закруткин

Кестринг не обошел вниманием и «экономические проблемы». Вместе с ним в штаб Клейста прибыла так называемая Wirtschaftskommando – «хозяйственная команда верховного военного управления», или сокращенно «Викдо». Команду возглавлял поселившийся в Пятигорске подполковник Гюнтер, имевший в своем распоряжении солидный штат чиновников. В его ведении находились виртшафтсфервальтер доктор Лакс, кригсфервальтунгсрат Нусбрух, обер-инспектор Шульц, инспектор Шталь, капитан Прусс, лейтенант Рубенбауэр и другие. Их деятельность свелась к выполнению единственной задачи – планомерному, методическому, тщательно организованному грабежу.

Мне довелось видеть толстые папки из архивов «Викдо». Тут значилось абсолютно все: руды на берегах Малки, лечебная грязь Тамбуканского озера, даже чаква, из которой можно было плести корзины, даже печная сажа и виды дикорастущего чеснока.

Со станции Минеральные Воды один за другим уходили эшелоны с награбленным добром: пшеницей, кукурузой, овечьей шерстью, маслом, стайками и моторами, мебелью, музыкальными инструментами. Это подполковник Гюнтер разрешал «экономическую проблему» в оккупированной зоне. Причем он не забывал и свою семью: только за один день – 13 октября – подполковник отправил в адрес мадам Гюнтер семь просоленных свиных туш, сто пятьдесят килограммов сала, сто восемьдесят кусков туалетного мыла, тридцать шерстяных тюбетеек, две лисьи шкурки и две тысячи штук яиц. Эти цифры подтверждены сопроводительным письмом Гюнтера, которое, помимо желания подполковника, не было доставлено адресату, а оказалось в полевой сумке нашего лейтенанта-разведчика.

Между тем, пока чиновники «Викдо» осуществляли мероприятия по «экономическому освоению оккупированных областей», войска Клейста топтались на дорогах Терской долины и с наступлением осени все чаще стали жаловаться на тяготы боев. Кроме того, от командиров разных полков и батальонов в штаб Клейста начали поступать рапорты о появлении советских партизанских отрядов. Первым об этом сообщил командир 13-й танковой дивизии генерал-майор Герр. Он приложил к своему донесению рапорт обер-фельдфебеля Преша. В рапорте было написано: «Мне сообщили, что в станице Тюркенской действуют партизаны, которые убили четырех наших солдат и сожгли грузовую машину. Я отправился туда со своей командой и захватил одного парня на велосипеде. Он был допрошен мною, но ни в чем не признался. Поэтому я в присутствии двух женщин расстрелял его. В этот же день мои солдаты захватили двух подозрительных людей в гражданской одежде. Мы повели их на очную ставку в дом, где, как мне сказали, жила женщина, носившая партизанам пищу. Она также ни в чем не призналась, но мне удалось установить, что тут есть много партизан, которые разделились на мелкие группы и ушли в леса, чтобы незаметно соединиться в районе Краснодара. Двое задержанных мною мужчин и женщина не избежали своей участи. Всего в указанной мною станице расстреляно одиннадцать человек».

Командир танкового батальона капитан фон Ледебур дополнил рапорт своего подчиненного сообщением о том, что вверенный ему батальон дважды вел бои с партизанами в станицах Черкесской и Успенской.

Через неделю в штаб Клейста прибыли донесения командира 111-й пехотной дивизии генерала Рекнагеля и командира 370-й дивизии генерала Клеппа. Обе эти дивизии действовали в Терской долине. Генералы сообщали командованию, что в районе их действий появились партизанские отряды «Терек», «Илья» и «Русский Иван».

«Отряд, именующий себя «Русским Иваном», – доносил Клепп, – причинил моей дивизии много вреда. В селе Урожайном партизаны этого отряда убили трех моих людей и старосту. Там же, в Урожайном, они похитили и увели с собой назначенного мною коменданта капитана Фритча. Неподалеку от хутора Селиванкина партизаны уничтожили походную рацию 668-го полка и обстреляли штабной автомобиль, в котором едва не погиб командир полка подполковник Фетт. Среди этого отряда есть женщины. Одна из них, Анна Шилина, секретарь районного комитета комсомола. Она тесно связана с сотнями местных казачек, которые укрывают партизан и всячески помогают им».

«Партизаны отряда «Терек», – писал другой генерал, Рекнагель, – действуют в пустынной степи, прячутся в песчаных дюнах, а по ночам налетают на наши гарнизоны. В течение двух недель они перегнали за линию фронта десятки тысяч овец и крупного рогатого скота. Кроме того, они систематически выполняют разведывательные функции и держат связь с советским командованием, особенно с донскими и кубанскими казаками-кавалеристами, подвижные разъезды которых отмечены на дорогах северо-восточнее Моздока. Появление указанных казачьих разъездов, а также их несомненная связь с партизанами – весьма опасны для нас, так как марш конницы по нашему флангу может оказаться роковым для соединения «F»…»

В те дни, когда мне довелось читать захваченное у гитлеровца-связиста донесение генерала Рекнагеля, мы еще не знали, что собой представляет вражеское соединение «F». Вскоре я попал в кавалерийские части донских казаков и там, в непроходимых песчаных бурунах, встретился и с лихими всадниками Дона и Кубани, и с отважными терскими партизанами, и в особых условиях – с солдатами тщательно засекреченного врагом соединения «F».

В Бурунах

Осенью 1942 года между Сталинградским и Кавказским фронтами пролегало «мертвое пространство» – бескрайние пески бурунной степи. На сотни километров, от Кизляра до Прохладного и от Моздока до Элисты, тянутся волнообразные песчаные буруны, на которых ничего не растет, кроме колючего чертополоха да низкого репейника. Тут редко можно встретить селения – они теснятся поближе к Тереку, окаймляющему безводную солончаковую степь.

Генерал Клейст, оберегая открытый левый фланг своей танковой армии, держал в бурунах моторизованные отряды прикрытия, кавалерийский полк фон Юнтшульце и отдельные отряды головорезов.

Четвертого сентября Клейст предпринял попытку разведать подступы к железнодорожной магистрали Кизляр – Астрахань и направил в пески крупную мотоколонну с пушками и броневиками. Колонна медленно пробиралась среди бурунов, двигаясь с соблюдением всех мер предосторожности.

«Местность, по которой мы продвигаемся, – писал в газете «Панцер форан» один из участников этого рейда, капитан Гундхаккер, – поистине необъятная пустыня. Нет никаких дорог. Ориентировка – только при помощи компаса. Нет и намека на какую бы то ни было зелень. Вокруг нас – высохшие клочья травы, чертополох да кружащие над песками коршуны. Изредка на горизонте маячат вышки. Это знаки, построенные советскими топографами. С одной из таких башен я обозреваю местность с помощью бинокля и ясно вижу нашу цель.

Приблизительно в десяти километрах от нас тянется Астраханско-Кизлярская железнодорожная линия. Туда направляется наша мотоколонна. Мы заметили, что по линии движется поезд, и обстреляли его из пушек, но сами были неожиданно обстреляны двумя советскими самолетами. Никаких вражеских войск мы не встретили и, совершив 150-километровый марш по пескам, вернулись в свою часть…»

Наши летчики немедленно сообщили командованию о появлении фашистских войск в песках. Туда были двинуты кавалерийские полки, но гитлеровцы, почуяв опасность, отошли назад, не оставив в бурунах никаких следов.

Прошло еще несколько дней, и наши