Закат Плантагенетов. Драматическая история средневековой Англии - Хелен Карр

Коронация близилась, а в отношении короля и его фаворита нарастал глухой ропот недовольства. Над Вестминстером сгущались тучи, неся с собой знамение – правление Эдуарда II обещало быть грозным и бурным.

2. Два короля

Коронация всегда была самым священным и значимым рубежом в жизни любого английского монарха. Не просто религиозный обряд, насыщенный символами и сакральными ритуалами, но и важнейший политический акт: новый государь заявлял королевству, кто он и каким образом намерен править. На церемонию стекались жители Лондона и соседних графств, лорды и леди королевства, богатейшие купцы, графы, бароны, епископы и архиепископы, вся элита страны.

Подготовка к торжеству в Вестминстере не обошлась без проблем. Вложив львиную долю казны в войну с Шотландией, Эдуард I оставил сыну дворец в весьма плачевном состоянии. Расположенный всего в паре шагов от Вестминстерского аббатства, дворцовый комплекс являл собой сеть башен, хозяйственных построек и дворов, окруженных стеной и рекой. С XI века он служил главной резиденцией монархов, соперничая с аббатством в великолепии. Здесь проводились официальные церемонии, заседания парламента. Однако в 1298 году пожар уничтожил немалую часть Вестминстера, пощадив лишь Главный зал и королевские покои.

Когда Эдуард I отправился на север, забросив все дела ради шотландской войны, он оставил дворец на произвол стихии. Ветер гулял среди голых стен, оконные стекла трескались, выпадали, все гнило, по лабиринту залов и покоев распространялся смрад1. Такой дворец – особенно в день коронации – был недостоин короля, а тем более – его новой королевы. Уже через месяц после смерти отца Эдуард II вплотную занялся восстановлением Вестминстера, он лично отдавал распоряжения мастерам. Руководителем работ назначили Ричарда Уитэмского, который отвечал за реставрацию и управлял армией рабочих – они тесали и укладывали камень и мрамор, обрабатывали древесину, ковали железо, красили стены, вставляли стекла. Семь тысяч плиток доставили из Ист-Смитфилда, для приготовления раствора семь барж песка пришли по Темзе2. Рабочих – причем квалифицированных – было столько, что требовалось трубить в рог, дабы созвать их всех на работу утром, а вечером – распустить по домам3.

По мере приближения февральской коронации росли опасения, что реставраторы не управятся в срок. Ради продления рабочего дня во дворец доставили сотни свечей, и мастера продолжали трудиться при их дрожащем свете. Тем не менее стало ясно: к февралю дворец завершить не удастся. Очевидно, требовалось некое временное сооружение – колоссальное помещение, готовое принять толпы народа. Его начали возводить вдоль речной стены дворца – почти пятьсот футов в длину – из сплавляемых в Лондон дубов4. В Вестминстер-Холле столы для гостей коронации установили в каждом свободном уголке. Смонтировали сорок печей, проложили свинцовые трубы для фонтана, «день и ночь источающего красное и белое вино». В самом Вестминстерском аббатстве возвели помост такой высоты, что «вооруженные всадники могли проехать под ним, не пригибаясь». Там стояли два трона – для короля и его супруги Изабеллы Французской5.

Имидж – превыше всего, и это прекрасно понимал Эдуард I. Хоть он и не дожил до коронации сына, но все же стремился отразить свое наследие в символике церемоний. Во время первого шотландского похода он захватил Скунский камень, главный символ местной монархии, известный также как камень Судьбы. На нем восседали шотландские короли в момент коронации. По легенде, этот камень принадлежал библейскому Иакову, который использовал его как подголовник. Со временем реликвия оказалась у шотландцев и стала важной частью их мифологии и фольклора. В 1296 году, оставив Шотландию, охваченную пожарами, Эдуард приказал доставить камень Судьбы в Вестминстер и изготовить новый трон, достаточно широкий, чтобы камень помещался под сиденьем. Дубовое кресло с позолоченными подлокотниками в виде леопардов расписали птицами и листвой, а на спинке изобразили короля, попирающего льва. Трон поставят «в Вестминстерском аббатстве рядом с гробницей святого Эдуарда». Таким образом камень Судьбы оказался помещен в сакральное пространство английской короны6. В описи, составленной незадолго до смерти Эдуарда, этот трон упоминался – «заказанный королем, дабы монархи Англии и Шотландии восседали на нем в день своей коронации в память вечную»7. Смысл был ясен: Эдуард II – первый король, коронованный в Англии, сидя при этом на шотландском камне Судьбы – символически станет первым королем Англии и Шотландии.

Вся эта строительная спешка в Вестминстере обернулась недоделками. В день коронации дворец был переполнен до предела, а леса еще не успели снять. Людей собралось столько, что Эдуарду и Изабелле пришлось покинуть дворец через задний выход – протиснуться сквозь толпу не представлялось возможным. От Вестминстера они шли по шерстяному ковру, усыпанному живыми цветами, под вышитым балдахином, который несли лорды Пяти портов – Сэндвича, Дувра, Хита, Нью-Ромни и Гастингса. Ключевое место в церемонии занимали знатные вельможи, они несли коронационные регалии, наглядное подтверждение их собственной родовитости, а также иерархии власти, на пике которой по-прежнему восседал король. Тридцатилетний Хамфри де Богун, четвертый граф Херефорд, представитель одного из самых почитаемых родов Валлийской марки[12] и ветеран шотландской войны, нес королевский скипетр. Куртану, Меч милосердия[13], доверили кузену короля Томасу, графу Ланкастеру. Коронационные одежды были в руках Хью Диспенсера Младшего (сына Хью Диспенсера Старшего, верного дипломата на службе Эдуарда I) и Роджера Мортимера, барона Вигмора, лорда, весьма влиятельного по обе стороны границы. Эти роли считались почетными, но все же меркли на фоне главной фигуры – Пирса Гавестона. Ведь именно ему поручили нести священную корону святого Эдуарда – ту самую, что возложат на чело короля и которая, по преданию, принадлежала Эдуарду Исповеднику. Летописец из собора Святого Павла язвительно замечал, что Гавестон был одет словно «бог Марс»8 – весь в пурпуре и жемчугах. Но куда большую тревогу вызвали гобелены над тронами королевской четы. На них красовались гербы Эдуарда II, а рядом – вместо герба новой королевы – располагалась геральдика Пирса Гавестона, что выглядело вызывающе неуместным.

Создавалось ощущение, что речь идет о совместной коронации Эдуарда II и Гавестона. Как бы то ни было, значимость фаворита демонстративно и официально подчеркивал сам король, невзирая на всю сакральность ритуала коронации. Это означало, что Гавестон неприкосновенен, защищен королевской благосклонностью и особым статусом. Как результат – «всеобщее негодование и ненависть, ибо он посягнул на привилегии, которые по праву принадлежали исключительно знати»9. Одного из гостей на церемонии, родственника Изабеллы – возможно, речь идет о ее брате, – гобелены настолько оскорбили,