Современные венгерские повести (1960—1975) - Имре Шаркади

Теперь уж старику не нужно было и воздуха, он говорил и говорил. Клянусь, того, что он там напроизносил, хватило бы на лекцию для школы извозчиков.

— Хорошо, достаточно, — некоторое время спустя унял его Торня. — А то чудо прокиснет.

С этими словами он вынул затычку из початка кукурузы и приложил ко рту горлышко бутыли. Мы тотчас услышали, что молитва дядюшки Пали дошла до бога, так красноречиво заговорила бутыль у рта Торни… Между двумя глотками он сказал нам:

— Предлагаю пройти в эти кусты акаций. Было бы во вред здоровью торчать после такого чуда у всех на глазах.

Да, мы живем в современном мире. И для сотворения чудес нужны современные молитвы. Правда, Торня выразился в том духе, что его носовой платок обладает чудодейственной силой, а Колтаи клянется, что это воздух алшомайорского винодельческого хозяйства породил в старике чудодейственную силу. Возможно, они оба правы, хотя я лично полагаю, что такие чудеса удаются главным образом тогда, когда человек предварительно прокатится на грузовике «чепель».

— Да бросьте вы… — нетерпеливо отмахнулся Ведреш и, глубоко вздохнув, вдруг выпалил: — Сами знаете, о чем я думаю. Я уж начинаю думать, что этого Карло… и не было вовсе.

— А-апчхи! — громогласно чихнул дядюшка Жига.

— Вот видите, вы и начхали на него. Верно… — гнул свое Ведреш, не обращая внимания на Церну, который проворчал: «Это как же так не было! Тогда можно сказать, что и меня нет». — Вы начхали на него. Верно я говорю.

— Может быть, — спокойно кивнул дядюшка Жига и обтер вспотевшее лицо огромным клетчатым носовым платком. — А может быть, меня просто разбирает азиатский грипп.

— Где-то теперь Карло! — махнул рукой Доктор.

— Там же, где Серб! — рассмеялся в углу Окошка и изобразил рукой быстрый внезапный полет.

— А кто это? — спросил Церна.

— Это был тот еще тип, — кивнув, ответил дядюшка Жига.

В марте прошлого года мы перестраивали третью домну. Погода была сумасшедшая: утром тепло, в полдень вдруг снегу навалит. Бригадиром был у нас Йошка Бюки, а состояла бригада из шестнадцати человек. Здоровенный, ловкий был парень… только не надо бы ему постоянно выкидывать всякие номера. То со второго этажа на землю соскочит, будто с лестницы из пивной, то…

— Смотри, доиграешься, — качали мы головами, но он только смеялся в ответ.

И вот однажды он оступился на островке снега, поскользнулся и застонал. Мы подскочили к нему — левая нога у него была подвернута. Его увезла заводская «скорая помощь».

Так мы остались без бригадира.

День-два еще как-то перебивались. А потом пошли авралы, то одному, то другому приходилось бегать в контору — доставать электроды, менять плохие ботинки, хлопотать из-за питья за вредность… У всех шестнадцати оказалось достаточно хлопот, помимо основной работы. Словом, отсутствие Йошки очень давало себя знать.

Вечером мы пошли к инженеру. Попросили назначить нам нового бригадира. Инженер повертел именной список, почесал в затылке и наконец разродился решением: сварка — работа особая, бригадира сварщиков может назначить только технологический отдел.

Мы сказали, что нам не нужно министра, не надо созывать по этому поводу Национальное собрание — но мы могли говорить сколько угодно. Инженер уперся, и ни в какую. Завтра он поедет в центр, в Будапешт, и после этого все решится. Ну ладно, этот день как-нибудь перебьемся, подумали мы, а на другой, все равно уедем домой рабочим поездом. Совсем как едем сейчас.

В понедельник инженер сказал, чтобы после обеда мы не уходили — приехал товарищ Варга, главный технолог, привез нового бригадира.

Это нас немного смутило — мы-то думали, бригадиром назначат кого-нибудь из нас, — но промолчали. Важно иметь бригадира, к которому можно обратиться хоть по поводу питья за вредность, хоть из-за чего иного — ну и еще за советом, как лучше сделать то или другое. Не то чтобы мы не знали своего ремесла, но так уж распределяются обязанности. Если что не заладится, ответственность несет бригадир. Наше дело — работать.

Так вот, значит, вошел новый бригадир, человек лет тридцати пяти, серьезный и важный. Его водянистые глаза строго обежали нас, и мы только вздохнули: если он и работу так смотрит, придется здорово вкалывать. Под носом у него рос белокурый клочок волос — новый бригадир все приглаживал его пальцами, будто боялся, что он отвалится.

По его рукам сразу можно было догадаться, какой он сварщик: как же, мы ведь в замшевых перчатках работаем, только они так белят кожу. Он и в остальном походил на священника. Движения его были неторопливы, а лицо неподвижно, почти благочестиво.

Варга, главный технолог, сказал, что зовут его Лайош Серб и сварщиком он работает уже двадцать лет. На этом летучка и закончилась: слесаря заколотили в дверь, что, мол, у нас тут происходит, болтать можем дома, а не на работе.

Потом они втроем — инженер, Варга и Серб — обошли весь рабочий участок. Гугиш, Рогулька, сказал мне:

— Носятся с ним как с писаной торбой…

Я сваривал кожух вагранки: вижу в зеркало, они остановились у меня за спиной. Я палю себе электрод и думаю: если что хотят, сами скажут. Когда я менял электрод, Серб остановил меня.

— Посмотрим-ка, что ты тут наколдовал, — панибратски сказал он.

Я не возражал: пусть смотрят.

Плохие швы для меня — дело прошлое, а тот и подавно был подходящий. Не хочу хвалиться, но вообще-то я свариваю хорошо.

— Ну что ж… видал я швы и получше — сказал Серб и горьковато усмехнулся, словно подумал: «К какому сброду я попал! Они и работать-то не умеют!» А шов, скажу я вам, был неплохой, только это тогда не пришло мне в голову, я лишь стоял и разглядывал свой ботинок. Черт побери, его слова здорово меня задели.

— Посмотрите этот, — указал Серб на другой шов, — вот этот: это работа!

Тут уж я не мог не сказать:

— Но ведь тот горизонтальный шов, а этот наклонный, он не может быть такой же.

Только лучше б я вовсе не раскрывал рта.

— От этого он мог бы быть даже еще аккуратнее, — удивленно поднял брови Серб. — Посмотри, парень, на этот бугорок, вот здесь…

— Перегорел электрод, — оправдывался я, — некачественный попался. Это с каждым может случиться. Потом срежу…

— С каждым? — Он произнес это протяжно и тонко улыбнулся. — Ну нет… пожалуй, не с каждым. Не зубилом надо варить. Это не работа.

Они ушли, а я лишь стоял и хлопал глазами. Ко мне подошел Рогулька.

— К тебе тоже придирался? — горько вздохнул он. — Мне устроил такой разнос… Почему говорит, вы заплевываете рабочее место? Во-первых, это антисанитарно, во-вторых, отвратительно…

— Чего