Граница - Виталий Леонидович Волков

шею. Леша поднял глаза. Над Москвой стояла зорька, небо вдалеке было темно-розовым и по этому далекому розовому морю бежали, торопились на запад острые черные облака.

Кельн-Москва, 2001

Братья Асакура

Мастер Кобе Асакура получил известие о тяжелой болезни старшего брата Абе Асакуры из Кадзуно. Он подозвал к себе старшего ученика, Такаши Шото, провожавшего его на перроне вместе с тремя другими избранными учениками, дал ему поручение в отношении занятий в его отсутствие, и, мысленно проведя ладонью перед глазами, смыв с внутреннего лица пыль повседневного, оставленную на плечах семпая, зашел в поезд, направляющийся из Осаки на север.

За бесшумным и наполненным движением ладони, справа налево, едва не касаясь поседевших кончиков прямых, как иглы, ресниц, стояло десятилетие труда, который мастер Кобе приложил к постижению каты Утау Кото Кен. Эту кату он трактовал как древнее послание, идущее от предков через его жизнь к будущей Японии. Семпай Такаши Шото – прилежный и внимательный последователь Кобе Асакуры, преуспел в следовании учителю, и жест мастера значил больше, чем просто согласие – он содержал высокую степень доверия к последователю и больше этого – смирение рядом с великим Учением.

В поезде Кобе старался непрестанно думать о брате, которого не видел столько лет, сколько он изучает таинства каты Утау Кото Кен. Абе Асакура, старший сын Тако Асакуры, восходил другим путем на вершину боевого мастерства, и не возражал против того, что его младший брат станет создавать свое общество последователей в изучении Утау Кото Кен, но до этого пусть он переберется на другой остров. Абе Асакура взял от отца для постижения искусства борьбы долгую и медлительную кату – «Цуменаи мизуми», «холодное озеро».

Изредка в Осаку из Кадзуно доходили сообщения, что высокомерный мастер Абе видит в «Цуменаи мизуми» более высокую по сравнению с Утау Кото Кен, и тогда Кобе Асакура загадочно улыбался с поклоном, и произносил в присутствии учеников слова о том, что лучше в простом дойти до понимания сложного, чем в сложном не разобрать и простого. «Чайный лист в чае вкуснее чайного листа в море».

И вот поезд, быстрый, как рука каратиста, наносящего удар стальным кулаком, приближает Кобе Асакуру к Кадзуно. Мастер познал, что такое скорость – многое познается в сравнении. Когда-то его суставы были молоды и подвижны, а связки – гибки. То была его весна, и он был стремителен, его удары, хлесткие, что щелчок виноградной лозы – неуловимы для чуткого глаза. Ими он наполнял кату Утау Кото Кен. А после длилось лето, мышцы созрели, они содержали мощь, которая добавила спелости движениям и стойкам. И вот теперь осень. Осень близится к зиме, где его ждет старший брат, прикованный к смертному одру. И за окном осень все теснее прижималась щекой к зиме, словно уловила слова из разговора Кобе Асакуры с самим собой.

Мастер Кобе Асакура из Осаки хотел бы, чтобы им овладела глубокая и печальная мысль о мастере Абе Асакуре. Но из головы его не идет другое: скорость – это не быстрота полета кулака, а утонченность взгляда, перед которым жизнь превращается в смерть размеренно, как умеет долго падать отживший лист… Каким должно быть самое последнее движение, замыкающее кату Утау Кото Кен… Теперь Кобе Асакура знает, какое новое наблюдение, подаренное дорогой на север, в вечно молодом вагоне-кулаке, он принесет в свой храм, в свою школу, своему ученику Такаши Шото. Поезд влетает в тоннель, и мастер видит, как из окна на него глядит лицо, похожее чем-то на морду седого бенгальского тигра.

Постель мастера Абе Асакуры одета в светло-голубое белье. Она спокойна, как тихое озеро среди гор. Вглубь голубой треугольной подушки уложена голова. Она бела и бездвижна, она – снежный остров в горном голубом озере посреди голубых холмов.

«Видит ли меня Абе Асакура? Слышит ли он меня?» – спрашивает Кобе Асакурау женщин, которые окружают отходящего. Женщины молча кивают стрижеными головами, похожими на головки спелых, облетевших маков. Мастера Кобе посещает странное чувство. Десятки лет он принимал Абе за чудака, когда узнал про решение старшего из них двоих, носителей мастерства отцовской школы, отдалить от себя учеников и передавать искусство одним только женщинам. И вот теперь Кобе Асакуре показалось, что он готов понять причуду Абе Асакуры.

«Лодка бесшумно скользит по голубому шелку, ее тонкий нос ближе и ближе к кромке льда, близок берег снежного острова. Сердце теплеет от близости к вечному», – рождается строка у Кобе Асакуры, и по папирусу щеки, испытанной знаками времени, пробегает слеза. Как свободно ей! В тишине Кобе Асакура слышит, как слеза срывается со щеки и шлепается о голубую крахмальную гладь – глубокий колодец.

– Послушай, Абе Асакура! Я всю жизнь посвятил пути покате «поющего кулака», Утау Кото Кен, а только сегодня мне открылось самое сложное и глубокое, последнее ее движение! Спасибо тебе, ты мудр, ты пришел к мудрости раньше меня!

Кобе Асакура произнес такие слова, когда склонился к самому острову, так что седые кончики его прямых ресниц соприкоснулись с пустотелой сединой, покрывающей голову Абе Асакуры – такой пустотелой бывает зимняя трава, обнаженная на прогалине от неожиданного тепла. В другой день Кобе Асакура предпочел бы раздробить валун кулаком или тыльной стороной ладони, нежели вложил бы в ухо мастера Абе Асакуре такие слова…

Абе Асакура раскрыл глаза. В них отразились пальцы Кобе Асакуры, сложенные лодочкой у губ. Губы Абе Асакуры, что оставались неподвижными уже трое суток, и днем и ночью, зашевелились.

– А я только сейчас постиг суть самого первого движения. Все остальное не имеет никакого значения. Не плачь! – расслышал Кобе Асакура последние слова старшего брата.

Мастер Кобе Асакура возвращается из Кадзуно на скоростном поезде и наблюдает за тем, как время перед его глазами устремляется обратно. Зима возвращается к осени, а ближе к Осаке наступит лето.

Чем ближе к храму учения, тем яснее он должен видеть кату Утау Кото Кен. Но ему не дает сосредоточиться, его не отпускает другое видение – женщины с маковыми головками вокруг голубого озера с замерзшей, замершей водой – совершенство.

Кельн, 2019

Примечания

1

Блок, Двенадцать.

2

Мандельштам.

3

Мандельштам.

4

«Рудин» И.С. Тургенева.

5

Правое движение «Патриотические европейцы против исламизации Европы», созданное в 2014 году в