Мороз по жести - Андрей Викторович Рубанов

– Аэрофобия, – повторил он. – Это бывает. А жена ваша, она тоже нигде не работает?

– А при чём тут жена? – спросил Щепа, чуть подобравшись. – Жена есть жена, куда я – туда и она. Относительно моей жены – все вопросы ко мне.

– Кстати, про музей, – сказал взъерошенный. – Дело в том, что ваша жена часто посещает другой музей. Который краеведческий, на улице Ленина. За пятьдесят дней, пока вы тут находитесь, ваша жена двадцать семь раз приходила в музей. Всё время в один и тот же зал. Иногда приходит с ребёнком, с девочкой…

Щепа солидно выставил подбородок.

– Это моя дочь, Евдокия.

– Я понял. Но ваша жена и дочь там, в музее, подолгу находятся, по три-четыре часа. Иногда ваша жена ложится на пол и лежит. И ребёнок тоже. Довольно странное поведение. Можете как-то это пояснить?

– Могу, – ответил Щепа, закрывая халатом голые колени. – Жена увлекается древней историей. Она пишет книгу. То, что она делает, называется “радение”. Это такой метод изучения… Стоишь – и смотришь. Ну, или лежишь… “Радеть” – значит стараться. Она – радеет, то есть старается понять…

Взъерошенный слушал внимательно, сузив глаза.

– Любопытно, – сказал он. – А вот ещё такой вопрос… Ваша жена раньше выпускала книги? У неё есть публикации? Статьи? Где их можно почитать?

– Наверное, нигде, – ответил Щепа. – Это её первая книга. Пока она только собирает интересные факты. А я не против. Сами понимаете: женщина полностью обеспечена, не работает, нашла себе увлечение… Я только за. Другие вон платят за марафоны желаний, вставляют силиконовые сиськи, губы накачивают, и не только на лице… А она занимается делом. Лично я – доволен.

Взъерошенный помолчал. Я всё же решил встрять и спросил:

– Вы, может, кофе хотите? Чаю?

– Не, – ответил взъерошенный, – мы почти закончили. Ещё пять минут. – Он снова повернулся к Щепе. – Вот вы сказали, ваша супруга пишет книгу. Она потом будет продавать эту книгу? Или как?

– Наверное, будет продавать, – ответил Щепа. – Я как-то даже об этом и не думал. Наверное, да. Раз пишет, значит, потом будет продавать.

Гость из конторы кивнул.

– Немного странно, – сказал он. – Обычно люди, когда пишут книги и потом их продают, проявляют активность в социальных сетях. Блоги ведут. Публикуют всякие посты, фотографии. Продвигают себя. А вашей жены нет в социальных сетях.

Щепа сделал вид, что озадачен.

– Даже не знаю, что сказать. Как-то не думал. Я тоже равнодушен к этим блогам, сетям, чего там делать? Мне и так нормально.

– Я вас понимаю, – благосклонно сказал взъерошенный. – Ещё спрошу. Матрёна Вадимовна – ваша жена. Но брак у вас не зарегистрирован, правильно?

Щепа чуть смешался.

– Да. То есть нет… То есть – да. Не зарегистрирован.

– А вашей дочери – сколько лет?

– Одиннадцать. Она не родная моя дочь. – Щепа скромно двинул плечами. – Это ребёнок Матрёны от первого мужа. У меня тоже была другая жена, она умерла. Потом мы сошлись… То есть с Матрёной… Девочка хорошо ко мне относится, я собираюсь её удочерить, официально… Для меня это важно… Я не жалею на них ни денег, ни времени… Захотели в Екатеринбург – значит, поехали. Вот такая ситуация. Любой мужик поймёт.

– Ну не любой, – ответил взъерошенный, – у нас всё-таки большинство мужиков работают. Либо воюют. Вы, Иван Петрович, когда собираетесь домой?

– А что, – спросил Щепа, – уже выгоняете?

– Нет, конечно, – ответил взъерошенный. – Хоть всю жизнь тут живите, если деньги есть.

Он встал и вдруг ударил себя пальцем по лбу.

– Вот, хорошо, что вспомнил! А то бы так и ушёл… Последний к вам вопрос, опять же для порядка. Вы имеете какое-либо отношение к деятельности деструктивных культов? Допустим, славяно-арийского братства? Ничего вам не говорит?

– Деструктивные культы? – спросил Щепа. – Я даже не знаю, что это такое. Про славянское братство – это вы у хохлов спросите… Или у поляков. Нет никакого братства, товарищ офицер, ни славянского, ни другого. Человек человеку – волк.

Взъерошенный чуть помедлил.

– Ну что же… Я вас услышал.

Не прощаясь, он ушёл, опустив голову, как будто задумавшись о чём-то и совершенно про нас забыв, аккуратно закрыл дверь.

После его ухода точно бомба бесшумная грянула. Щепа, сверкая голыми коленями, метнулся ко мне, тяжело посмотрел и прижал палец к губам. Я кивнул. Щепа подошёл к дивану, туда, где сидел непрошеный гость, изучил подушки и щели меж ними, торопливо прощупал. Далее тем же темпом схватил пульт от телевизора, включил – попал на музыкальный канал, где изгибались неправдоподобно стройные женщины, безуспешно изображающие певиц, сделал громче, сильно и грубо обхватил меня за шею рукой, прошептал в ухо:

– Здесь могут быть жучки! Прослушка! И у девок в номере – тоже! Ты молчи, говорить буду я, а ты поддакивай!

Я кивнул ещё раз.

Щепа чуть убавил звук.

– Не понял, – сказал он мне развязно и чуть громче, чем надо, – что это было?

– Тебе же сказали, – ответил я, вступая в игру, – профилактическая беседа.

– Мы что, похожи на террористов?

– Ну раз к нам пришли, значит, похожи.

– Нет, – произнёс Щепа, – мне это вообще не понравилось. Я живу, никого не трогаю, а тут ко мне приходят из ФСБ. Это хрен пойми что.

– Да забей, – сказал я. – Страна воюет, госбезопасность работает, всё логично…

Эта игра нам обоим быстро надоела. Если в номере действительно стояла скрытая прослушка, тогда мы могли часами театрально трепаться о том и о сём, но в любой момент могли и переиграть. И тогда те, кто нас слушал, быстро бы нас расшифровали, поняли, что мы догадались, и эффект получился бы обратный. То есть мы навлекли бы на себя ещё более крупные подозрения.

И мы заткнулись, оба. Щепа сбежал в ванную, прихватив набор наждачных бумаг: за своим телом он ухаживал ежедневно и подолгу.

А я, тоже переключившись на бытовую возню, взял платяную щётку и, отчищая от пыли свой нарядный пиджак, поймал себя на мысли, что игра ещё более усложнилась.

И в этой игре я, как ни странно, вынужден встать на сторону своих врагов.

А мог бы, наоборот, выбежать следом за лохматым агентом госбезопасности и крикнуть: дяденька, арестуйте этих субъектов, они очень опасны, они хуже террористов, они хотят ограбить ваш музей, похитить вашего идола, они держат меня в заложниках, хватайте их, пытайте их! Но я так не сделал.

Расклад слишком сложен, нельзя ошибиться.

Я надеялся, что Мара отдаст распоряжение о немедленном отъезде. И дважды сказал Щепе: нас спалили, надо сваливать, и вообще – отказаться от идеи похищения идола насовсем. Потому что мы уже на подозрении. Как работает ФСБ, мы