Мороз по жести - Андрей Викторович Рубанов

– Вот эти все твои разговоры, – сказал я, принципиально обращаясь только к Маре и глядя в её ярко-синие глаза, – вот эти все твои намёки, угрозы, полуугрозы, на четверть угрозы – на меня это не действует, мне на это положить. Хочу ли я домой? Может, и не хочу. Не твоё дело. От тебя я хочу, чтоб ты исчезла из моей жизни и вернула мою законную добычу – семь храмовых изваяний, бывшую собственность Ростовского музея. А также святой посох, дар Иоанна Богослова Авраамию Ростовскому. Это всё.

Дуняшка сменила позу, в её руке появился смартфон.

– У меня пошла активность в группе, – сказала она тихо. – Я пойду, мне реагировать надо.

Мара не ответила, но Дуняшка явно получила от неё разрешающий сигнал, немедленно встала и почти убежала, не взглянув на меня.

И я подумал, что момент удачный, и тоже встал.

Щепа тут же передвинулся мне за спину, однако я его уже не боялся.

– Вот она, – сказал я, кивнув в сторону выбежавшей Дуняшки, – она – настоящая, потому что ребёнок. А вы… На вас смотреть невозможно, вы фальшивые, вы всё время врёте. Ну нельзя так много врать. Ну да, христианство тоже привирает, но нельзя же врать, как вы, – каждые четыре секунды… Ну вот этот ваш диван кожаный – да он стóит в два раза больше, чем весь иконостас в храме Толгской Божией Матери, где лежат кости моего прародителя. И вы, дураки, с таким подходом – чего хотите добиться? Какие вы, на хер, язычники? Вы никто, мелкие чертоганы, изблёвыши, клоуны декоративные. Изоврались вконец. Ну у вас же денег чёртова пропасть, ну купите себе всё, что хотите, зачем вы нас-то грабите?

– Не понял, – сказал Щепа. – Что это на тебя нашло? Крыша поехала после самолёта? Что это за разговоры?

– Да он устал просто, – сказала Мара, улыбаясь мне. – Надоело ему с нами. Жаль, конечно… Я думала, мы подружимся. Интересный парень, из редкого материала сделан… А главное, смелый. Неужели тебе с нами неинтересно?

– Нет, – ответил я. – Вообще неинтересно.

– Ты вот вернёшься к себе домой, а что тебя там ждёт? В твоём Ростове?

– Три с половиной улицы, – Щепа ухмыльнулся, – и одна набережная. И успешный бизнес по торговле дровами. А, забыл: ещё автомобиль “Нива”, легенда российского автопрома…

– О! – воскликнул я. – Хорошо, что напомнил! Вы ж мне его разбили, мой автомобиль! Лобовое стекло, четыре колеса. Давайте-ка компенсируйте мой убыток.

– Перебьёшься, – сказал Щепа. – Компенсация выплачена твоим старшинам в полном объёме. И за сгоревшего дедушку, и за всё прочее.

– Машину, – ласково произнесла Мара, – мы тебе купим, какую хочешь. Все твои желания исполним вот так, – она звонко щёлкнула пальцами. – Я ведь тебя не спросила, а чем ты вообще хочешь заниматься? У тебя впереди жизнь длинная, сотни лет… Не дрова же продавать.

Вот они прицепились к этим дровам, раздражённо подумал я и ответил:

– Пока что у меня план только один – закончить дело. Поднять семерых братьев. Других планов нет.

Мара теперь улыбалась шире, снисходительно, но и ласково.

– Ну что это за дело такое – “поднять семерых”… Мелко это, неинтересно. Ваши старшие занимаются этим триста лет. Ищут, реставрируют, поднимают. А что толку? Какой конечный результат?

– Стать частью общего живого народа.

– Да зачем становиться частью, если можно возглавить? Мы – святые образа! Мы созданы, чтобы вести обычных живых!

– А куда? – спросил я.

– Куда им надо, туда и поведём. Люди идут только в одном направлении – куда сами хотят. А хотят они всё время разное. Хотят в землю Ханаанскую, в Золотой век, в царство Божие на земле, в Европу хотят через прорубленное окно, в коммунизм хотят, потом не хотят, потом опять, может, захотят… Неважно куда. Важно, чтоб их вели.

– Никогда об этом не думал, – сказал я. – Не хочу никого никуда вести. Хочу продавать дрова. А теперь, если я свободен, дайте телефон, я позвоню своим.

Щепа подошёл сзади, со спины, обнял меня за плечи, крепко прижал. Что-то тихо хрустнуло в его теле, какой-то из многих замков. Я помнил, что весь он состоит из малых кусков, искусно собранных великим мастером.

– Тебе ж сказали завтра, – ласково произнёс он. – За тобой приедут, отдадим тебя под расписку. А пока подумай: может, останешься? Кто у тебя в Ростове твоём – дедка с бабкой и подружка?

Я вздрогнул; Щепа проникновенно продолжал:

– Так перевези её сюда, в Москву! Ну подумай, братуха, ты же молодой, чего тебе жить со стариками? Мы тебе не предлагаем поменять веру. Хочешь быть христианином – будь. Лично я вообще ни во что не верю. Подумай, что с тобой дальше будет? Поднимутся семеро мужичков – в лучшем случае они тебе спасибо скажут, а скорее всего, ты их никогда и не увидишь. Попрячутся по углам, и до свидания. И всё будет по-прежнему. Помолился, поскоблился, поработал, вот и день прошёл. Ты чего, реально хочешь так жить? Дрова какие-то придумал… Какие дрова? Мы все – дрова!

Я освободился от настойчивых объятий.

– Отвалите от меня, – попросил. – Надоели вы мне оба, сил нет. Пойду я. Устал от вас, верно было сказано. Завтра позовёте, когда мои приедут.

И ушёл.

Действительно устал.

В комнате лёг лицом вниз, закрыл глаза.

Снова надо было ждать. К счастью, я уже научился терпеть и ждать. Не так давно сутки провёл в деревянном ящике. Потом полтора месяца в чужом городе, в компании скучнейшего отъявленного жлоба. Да я мастер спорта по терпению и ожиданию, могу других обучать!

6

В молочных рассветных сумерках издалека сквозь стены послышались глухие голоса, звук шагов, Щепа без стука открыл дверь.

– Готов? Поехали.

Мне не надо было два раза повторять, подхватил сумку и пошёл не оглядываясь.

Во дворе стоял уже заведённый, носом к открытым воротам, большой чёрный минивэн. Я хорошо его помнил – на этой машине язычники нас грабили.

Мара сидела за рулём. Дуняшка – рядом, впереди. Я поймал её взгляд и кивнул, но она не ответила.

Щепа сдвинул заднюю дверь.

Внутри сиденья были сняты, кроме двух, а на свободном месте на полу лежали, одно на другом, семь изваяний – наши, мои, ростовские, дважды украденные.

– Вы чего? – спросил я. – Вы б хоть в тряпку их завернули! Им же цены нет!

– Ничего им не будет, – небрежно ответил Щепа. – Не ной. Садись.

Он закрыл дверь, и мы сразу тронулись.

– Тряпка есть только для тебя, – сказал Щепа и достал из кармана, быстро расправив, полотняный мешок с завязкой, в таких мешках