Без гнева и пристрастия - Юрий Евгеньевич Яровой

ровным счетом не имеет никакого отношения. Она дважды повторила: «Это личное дело Красковой. Мы не можем отвечать за халатное отношение к государственному имуществу своих бывших сотрудников», пока Галочка наконец обратила внимание на слово «бывших».

— Разве Краскова у вас не работает? — спросила она без особого удивления, а авторучка тем временем заполняла вторую страницу протокола.

— Да, — ответила Кира Серафимовна. — Краскова уволена по собственному желанию с четвертого мая.

А сегодня пятое… Галочка, на мгновение оторвавшись от протокола, все же удивилась: подняла голову, глянула на невозмутимо-непроницаемое лицо Киры Серафимовны, чуть заметно пожала плечами…

— Но ведь речь идет о государственном имуществе! Об оружии…

— Это имущество принадлежит не школе, а городскому комитету ДОСААФ, — с едва заметным раздражением — экие тупые следователи! — перебила Галочку директриса.

— И тем не менее, — чуть повысив голос, перебила в свою очередь Галочка Киру Серафимовну, — оружие пропало в стенах вашей школы…

— Голословное заявление, — отрезала Кира Серафимовна. — Краскова пытается опорочить школу, которая для нее оказалась чужой: А эта школа, наша школа, — лучшая в городе. Я очень сожалею, что не разглядела вовремя истинное лицо Красковой, ее неряшливость, недисциплинированность, неуважение к традициям школы…

— А мы, к вашему сожалению, — перебила Киру Серафимовну Галочка, — вынуждены вас попросить о любезности помочь следствию.

Кира Серафимовна озадаченно посмотрела сначала на Галочку, потом на меня, потом снова на Галочку… Нет, эта любезность ее не устраивала решительно, с гораздо большей любезностью она нас выпроводила бы за стены школы сейчас, сию минуту… Увы, и к моему облегчению тоже. Но Галочкин вицмундир с золотыми гербовыми пуговицами! Но Галочкин важный и длинный титул! Непреклонный тон!..

— Это диктуется законодательством? — уцепилась за соломинку Кира Серафимовна.

— Разумеется, — сказала Галочка таким прокурорским тоном, что продолжение фразы Кира Серафимовна должна была произнести сама — в уме: «Вы с кем имеете дело? Неужели вы можете допустить, что представители прокуратуры могут действовать вне рамок законодательства?»

— Что от меня требуется? — сухо осведомилась Кира Серафимовна. — Она уже поняла, что с этой минуты парадом командует не она, заслуженный директор лучшей в городе школы, кавалер ордена Ленина, а эта красотка в раззолоченном прокурорском мундире.

— Мы бы хотели осмотреть место происшествия и допросить лиц, причастных к нему.

— Что именно? — не поняла Кира Серафимовна, посмотрев почему-то при этом не на Галочку, а на меня. Я ей и объяснил, что от нее хочет Галочка:

— Нам нужно допросить преподавателя физкультуры Краскову, членов стрелковой команды школы Безрукова, Липикова, Варнакова и осмотреть физкабинет.

Кира Серафимовна передернула плечами.

— Но сейчас идет урок, и я не могу нарушать нормальный ход учебного процесса вызовами учащихся на допросы…

— Придется! — отрезала Галочка.

Тон, не допускающий никаких возражений. Кира Серафимовна, поколебавшись, что-то хотела все же сказать, но тут в коридорах загремели звонки, и все здание тотчас вздрогнуло, словно от подземного толчка. А еще секунды через две в дверь просунулась чья-то круглая мордашка:

— Кира Серафимовна!..

— Закрой дверь, Митюхин! — прикрикнула Кира Серафимовна.

А когда дверь закрылась, сказала:

— Я отдам распоряжение. Где вы будете допрашивать учеников?

— Если не возражаете…

Конечно, она возражает! Мало того, что наплевали на ее личную версию о том, что Краскова, эта неряха и растяпа, потеряла пистолет на соревнованиях, так еще и ее личный, директорский кабинет отбирают для допросов учеников! Такое унижение надо выдержать…

— Пожалуйста, — ледяным тоном разрешила Кира Серафимовна.

— Но сначала мы бы хотели осмотреть физкабинет, — поднялась из толстого кресла Галочка. О господи! Что сейчас творится в коридорах… Не дай бог! И так сидишь и дрожишь, что Маша заглянет сюда, к директрисе. И почему это Галочка все свои сугубо личные пожелания высказывает во множественном числе? «Но сначала мы бы хотели…» Мы! Только появись в коридоре в эдакой импозантной компании — вышколенная, как бамбуковая палка, директриса и сияющая золотыми пуговицами Галочка… Не миновать мне объяснений и с Сашкой, и с… О втором «и» лучше не думать.

— К сожалению, Краскова спортивный инвентарь еще не передала по акту и ключи от физкабинета пока у нее.

— А сама она?

— А сама она уже не работает, — с плохо скрываемым торжеством в голосе заявила Кира Серафимовна.

Две-три секунды они с интересом разглядывали друг друга — Галочка и Кира Серафимовна. Потом Галочка, изобразив любезную улыбку, да не любезную, а сочувствующую, соболезнующую, сказала:

— Жаль, конечно, но придется за Красковой послать кого-нибудь из младшего персонала или ученика.

Я едва не расхохотался — вот это дуэль! Кира Серафимовна вспыхнула, повернулась к двери, однако опомнилась и уже от двери сказала:

— Хорошо, я пошлю.

И мы остались вдвоем.

— Ну, ты молодец, — рассмеялся я. — У меня бы духу не хватило…

Галочка пренебрежительно пожала плечами: обычное, моя, дело.

Я поднялся с кресла, прошел к окну, открыл форточку и закурил.

— Можно? — протянула руку Галочка.

— Ты куришь? — поразился я — вот это новости!

— Иногда, — сказала Галочка, неумело разминая сигарету.

Я щелкнул зажигалкой, поднес, она раскурила, затянулась, кашлянула пару раз и сказала с брезгливым отвращением:

— Скверная баба.

— Кто? — опешил я.

— Раньше ты был сообразительней, — усмехнулась Галочка. — Кстати, Андрей Всеволодович вчера огорошил меня новостью: товарищ Зайцев, оказывается, женат уже три года. Извините, пожалуйста, если бы я знала, кто ваша супруга…

А по глазам ее я видел, что она все прекрасно знала, и пикантная новость, которой ее вчера по телефону угостил Волошевский, — товар залежалый. Я хотел было сказать ей об этом и вообще — поберечь самолюбие Маши, но тут в дверь постучали.

— Войдите! — сказала Галочка, выбрасывая недокуренную сигарету в форточку.

Это явился свидетель. Юноша в расцвете лет… Охо-хо! Смотрит на тебя, словно на дикобраза… Да еще сверху вниз.