Мороз по жести - Андрей Викторович Рубанов

Семь лет назад это было. Фамилия мента – Застыров. Очень стрёмный мент, много знает. Сам я там замешан краем, потому что главный подозреваемый Антип Ильин, – он, короче говоря, когда-то был у меня прописан в московской квартире, и я давал объяснения, что он мне дальний родственник… То есть я в той делюге семилетней давности засвечен уже. Антип – он с тех пор в розыске. Менты нашли только его паспорт. Я Антипа знал с первых дней, это он меня чинил, и он меня поднимал, а второй был Читарь, тоже павловский, и он тоже пропал. И сам я считался павловский. Теперь ихней павловской общины нет, потому что пропали Антип и Читарь, а я от них давно отложился, сам по себе… Это все знают… Кроме ментов, понятное дело… Но дальше этот мент павловский – он, в общем, начинает задавать вопросы про ограбление церкви в Ярославской области, про украденную голову Иоанна Крестителя. Я говорю: понятия не имею, а мент говорит: а в тот день там зафиксирована была твоя машина камерами контроля. То есть моя машина, БМВ, на меня записанная. Ну, я отоврался кое-как. Сказал, что машину давал друзьям, на ней разные люди ездят, надо вспоминать. Мент говорит: вспоминай. И называет даты, когда мою тачку зафиксировали камеры. Здесь, в Ростове, и на Ярославском шоссе, которое М–8. Ну и чего мне делать? Я сказал: обзвоню друзей, узнаю, кто и когда ездил на моём БМВ… Потом мент начинает меня расспрашивать про Георгию Ворошилову, дочку покойного историка, потом про Елену Константиновну Марьину, старшего научного сотрудника. Я говорю: может, и знаком, на тусовках часто бываю, к бабам красивым подкатываю яйца, такое у меня развлечение… Потом мент говорит: а что ты вообще знаешь про деревянные храмовые изваяния? Я говорю: да почти ничего. Знаю, что есть такие. Мало ли какие ценности стоят по музеям, картины, статуи, я тут при чём? Короче, он меня отпустил, этот мент. Но по глазам я видел, что он всё понял. Я боялся, что он спросит про Екатеринбург, но он не спросил. Может, он и не знает. Потому что там, в Екатеринбурге, приходил человек из ФСБ, а этот – обычный мент, а они между собой не дружат, это две разные конторы… В общем, короче, отпустил он меня, этот мент павловский, а я про себя чётко понял, что это его такой хитрый манёвр, мусорская прокладка. Он меня вызвал на допрос, чтобы напугать. Он точно знает, что я замешан, и решил посмотреть, что я теперь буду делать. Как я начну суетиться, и всё такое. Может, он и телефон мой прослушивает, фиг знает. Ну, есть у меня знакомый в ихней системе, я с ним посоветовался насчёт камер слежения, и он, знакомый, – он мне сказал, что сейчас все номера машин отлеживает искусственный интеллект, можно сделать запрос, и он тебе выдаст, где, когда, какого числа, в какое время зафиксирована машина с таким-то номером по всей территории России. А есть ещё записи с камер слежения на автозаправках, и эти системы слежения сейчас тоже постепенно подключают к единой сети, а на записях видно, кто именно управлял машиной с таким-то номером, кто оплачивал бензин…

Щепа замолк.

Никола Мокрый, глядя на него в упор, произнёс:

– Короче, ты зассал.

– Называй как хочешь, – взвешенно ответил Щепа. – Но я думаю, варианта у меня два. Первый – слиться лет на десять. Я так уже делал, нормальный ход. Второй вариант – купить мента этого. Денег ему дать достаточное количество. Он знает больше, чем мне сказал. Если он, мент Застыров из города Павлово, оказался в Москве – значит, он откомандирован и расследует все случаи кражи деревянных скульптур. И про семь фигур из Ростова он тоже знает, это сто процентов. Вот и всё.

– Не всё, – сказал Никола Мокрый. – Ты забыл про Елену Марьину.

Щепа посмотрел на Мару. Она сидела недвижно, ни на кого не глядя.

– Да, – ответил Щепа, – Я же знаком… Я приехал к ней в мастерскую, но она меня даже на порог не пустила. “Ничего не знаю, уходите” – вот все её слова. А с дочерью Ворошилова я и не пытался. Она же с вами дружит, не с нами…

– А кто с вами дружит? – резко спросил Никола Мокрый. – Такие вообще есть? Как с вами дружить? Вы же свиньи! Бесы! Вы жжёте храмы!

– Погоди про храмы, – столь же тяжело ответила Мара. – Сначала первое дело решим. Вы всё услышали. Есть полицейский, ищейка, очень опасный, информированный. Самое верное, что можно придумать, – купить его. Так мы узнаем, что знает он.

– Может, их несколько, – вставил Щепа. – Двое или трое.

Мара кивнула:

– Может быть. Но купить достаточно одного. – Она перевела взгляд на Николу Мокрого. – Я предлагаю вам войти в долю равную. От нас половина, от вас половина. Тогда мы будем знать всё – и вы тоже будете знать. Либо сделаем иначе: вы ничего не даёте, в долю не входите, мы сами будем дружить с этим ментом, а вы идёте в жопу, от нас информации не получаете. Тот сыщик дружит с нами, но продолжает работать и находит вас. А он вас найдёт рано или поздно.

Никола Мокрый посмотрел на Анну.

– Что думаешь?

– Ни гроша не давать, – ответила Анна таким тоном, что я непроизвольно выпрямил спину. Прожгла Мару взглядом, ядовито произнесла: – Ишь ты, красавишна! Приехала торговаться! Я думала – про что будет спор? А оказывается, про деньги! Ежели вы попали под государеву дубинку – сами разбирайтесь. Смотреть не могу на вас, демонов. Вы сатане копыта лижете, а сюда приехали в долю звать?

Она плюнула Маре под ноги и замолкла.

– А ты? – спросил меня Никола Мокрый.

– А я бы послушал младшую, – ответил я, глядя на Дуняшку. – Говорили, она тоже скажет мнение. Пусть скажет.

Дуняшка подобралась. Её яркие глаза остановились на мне.

– Моё мнение, – сказала она тихо, – вот какое. Этот сыщик может и не взять денег. Вдруг он честный?

– Кстати, да, – сказал Никола Мокрый.

Щепа засмеялся с презрением.

– Честный? Я уж забыл, когда таких видел!

– Да что ты видел? – сказал Никола Мокрый. – Ты никто! Сидишь, понты колотишь, ссаная дешёвка! Умри, забейся, пасть завали!

Щепа глухо фыркнул. Кошка пробежала мимо него и снова канула.

– Короче, – продолжал Никола Мокрый, – наш ответ – нет. Никакой нашей доли. Вообще никаких дел с вами не будет. Путь менты вас зажмут. Пусть вас посадят. Пусть увидят, что вы – деревяшки. Нам всё равно. Я бы хотел, чтобы вас поймали. Вы прокляты. Отвечайте, зачем сожгли церквы?

Мара вздохнула.

– Церквы… Ладно, давай про церквы. Это мои церквы, в