Река без берегов. Эпилог - Ханс Хенни Янн

Могильщик: Почему же тогда вы хотите делать эту работу?

Т<утайн>:Я хочу этот звук, невнятный глухой звук падающих на гроб земляных комьев, услышать со всей отчетливостью и потом долго сохранять в памяти нерастраченным. Если я сам его буду производить — тогда для моей души он станет гораздо более понятным.

Могильщик дает ему лопату.

— Что ж, валяйте!

Тутайн работает, набирая помногу земли. Спустя довольно долгое время — гроба уже не видно — он возвращает лопату владельцу.

— Уж так оно есть.

Могильщик: Что — так есть?

Тутайн: Неотвратимое.

Эпилог. Х<анс> Х<енни> Я<нн>. <Тетрадь> VI

Добавление V

Больше, чем в зеркале на стене, мы проверяем себя посредством наших мыслей и чувств. Возвышенные мысли и большие чувства показывают нам, что мы красивы или даже стали красивее, — близость бездны, похоже, искажает наши черты, — но насколько же по-другому судят о нас те, кому мы шагаем навстречу во плоти. Они видят перед собой редкостную смесь из результата естественного развития и теперь они говорят, что я будто бы красив и молод. Что помолодел. От сорокалетнего возраста я, дескать, возвращен к двадцатилетнему. Но когда же, перед самим собой, я в последний раз был двадцатилетним?

—— Мальчики, чахоточные, со стесненной грудью.

Юрьё в детстве тоже был вполне послушным[?]. — Поэтому[?] молился Богу, который и животным, и деревьям говорит, что они должны делать, и еще велит видеть[?] его. (Крайности)

(Ни один педант не позволяет себе вольностей)

Кто когда-то верил в Бога, <а> потом перестает в него верить, должен поверить в дьявола.

Он любит Тутайна. Упреки последнего, которых[?] он ждал[?].

Разговоры о смерти и воскресении.

Эпилог. Х<анс> Х<енни> Я<нн>. <Тетрадь> VI

Добавление VI

<Остальной текст четко отделен от предыдущего>

Селезни[?] — 6

Аллинге

Река без берегов

Эпилог Х<анс> Х<енни> Я<нн>. <Тетрадь 1>

Добавление II

Подпруги, конная амуниция (Стрёге[?])

Зигрид, помощница по хозяйству

Река без берегов

Эпилог Х<анс> Х<енни> Я<нн>. <Тетрадь I>

Добавление III

(<Фроде> вступил в разговор с Эгилем)

«„Материалистически“, какое дурацкое слово. Существуют только два способа рассмотрения: рассматривать пристально или не рассматривать вообще, а вместо этого что-то предполагать. — Кто рассматривает, тот должен как-то называть субстанции, которыми пользуется Принцип [Жизни]. Потому-то духовные ослы и присваивают себе право со своих мистических тронов приписывать душам тех, кто не простодушен, такую же вонь, какую распространяет гниль в сточной канаве. Я отношусь к тем, кого они таким образом поносят, потому что для меня, увы, уже невозможно делать вид, будто я не замечаю круговорота утилизации[?] всей протоплазмы посредством пищеварения; ведь посредством этого полезного и премудрого механизма вокруг нас созидается ад — почти так же сложно устроенный, как и тот, что возникает в результате неудовлетворенности[?] наделенных половыми признаками существ, которые предназначены для размножения, но остаются отверженными, поскольку представляют собой обусловленный статистическими закономерностями отклоняющийся вариант и с постоянно возрастающей меланхолией сохраняют приверженность идеалу такого чувственного наслаждения, которое либо можно обрести очень редко, либо оно вообще совершенно недоступно. Каждый человек обладает особой конституцией, купался в священном потоке своих гормонов. (Я пробовал добиться каких-то изменений.) Разумеется, мальчик плакал о себе. Мы всегда плачем только о себе, о той боли, которая может образоваться только в нас. Слезы, которые падают в разверстую могилу и действительно имеют отношение к умершему, показывают лишь, что вместе с этой гнилой плотью у плачущего было отнято особого рода наслаждение[?]. Вечно печалиться можно только о таком человеке, который <…> А слезы, усердно проливаемые в силу общественных условностей или по привычке, — как же я их презираю, презираю. — К недостаточно обеспеченной Скрижали Завета <…>

Восприятие красоты, даже степени <ее> интенсивности, представляет собой среднее пропорциональное между наибольшим возможным объемом получаемого нами телесного наслаждения и максимумом нашего тоскования по нему. Существует, увы, еще и профессионально эксплуатируемое восприятие красоты. Что вынуждает нас специально заняться изучением тех, кто одержим искусством и всякого рода идиллиями.

(Развить подробнее)

С неизбежностью своей смерти мы примиряемся только благодаря зодчеству и музыке <…>

«Когда я вижу девушку — всякий раз оказывается, что я не обладаю тем духовным высокомерием, которое помогло бы мне противостоять тяге к удовольствиям. <На этом текст обрывается.>

Река без берегов

Эпилог Х<анс> Х<енни> Я<нн>. <Тетрадь II.>

Добавление I

Принцип Жизни: бытийствовать здесь (пусть даже в искалеченной форме), аморально. Лучшее, что можно помыслить: не бытийствовать, не быть даже тем, кто когда-то бытийствовал здесь (но такое немыслимо)

Самоубийство (животных, лошадей)

Заметки и эпизоды к «Эпилогу» (Р. б. б.) Х<анс> Х<енни> Я<нн>. <Тетрадь I>

Добавление I

ЭПИЛОГ:

«Святые уши» ослицы Эллы

Юный барон Торстен

Он еще до похорон Юрьё приходит в отель — как раз после того, как Тутайн положил в гроб СЕДЕЛЬНЫЕ РЕМНИ (которыми Юрьё стегал его и которыми стягивал его тело). Вскрик, он подносит руку ко рту, пьет портвейн, в сопровождении Тутайна возвращается в свою гостиницу, получает морфин. На следующий день, на похоронах, он кажется совершенно изменившимся. Кидается на землю[?], бросает в могильную яму волосы Эллы (Тутайну: «Я <вас> прошу впредь следовать собственными путями. Я знаю, что вчера вел себя недостойно и проявил слабость; но это не дает вам права быть навязчивым»).

Заметки и эпизоды к «Эпилогу»

(Р. б. б.) Х<анс> Х<енни> Я<нн>. <Тетрадь 1.>

Добавление II

<Это изображение, вырванное из газеты, наклеено на 2-ю сторону обложки той тетради, в которой записан фрагмент «Супружеская измена», см. с. 378–400. Подпись: «Юношеский портрет будущего приемного сына барона!» Над изображением записаны в столбик несколько имен:>

Стаффон[?]

Ингер

Стиг Антин

Арвид

Стеллан

Комментарии

Обе первые части романного цикла — «Деревянный корабль» и «Свидетельство Густава Аниаса Хорна, записанное после того, как ему исполнилось сорок девять лет» — вышли в свет в трех томах в 1949/1950 году в издательстве Вилли Вайзмана, в Мюнхене.

Фрагмент «Эпилог» впервые был опубликован посмертно, в 1961 году (Европейское издательство, Франкфурт-на-Майне).

За последовательно развивающимся текстом черновых тетрадей следуют разрозненные, не поддающиеся интегрированию в основной текст фрагменты — дополнения.

Дополнения издателя приводятся в угловых скобках <>; слова, которые