Река без берегов. Эпилог - Ханс Хенни Янн

не только в этом. Он как ребенок — по-детски своеволен — все в нем требует, чтобы ему прощали абсолютно всё и даже находили это достойным любви;— ты же воплощаешь мужские качества — то есть нечто противоположное началам женственности и детскости —

Она больше ничего не говорила. Тутайн поднялся, подошел сзади к стулу, на котором она сидела, запрокинул ей голову и стал ее целовать. В первое мгновение она испугалась; но потом послушно подставила губы его губам.

Тутайн вернулся на свое место.

— Я кое о чем умолчал, — сказал он. — Колай, на свой лад, был милым и привлекательным мальчиком. И случился такой час — утром, в день его отъезда, — той ночью выпало очень много снега — Колай только что поднялся с постели — стоял полуодетый, — я вошел к нему в комнату — и он в тот момент был готов мне отдаться. Он фактически предложил мне себя — для любого, какого бы то ни было, кощунства или удовольствия. Он был чист, как ангел; — и не знал никаких барьеров. Его губы, которые он мне предложил, обещали несказанную благодать. — Это были мгновения очень большого единодушия между нами, хоть я и не воспользовался его готовностью растранжирить себя. Мы полностью оставались в рамках необходимого для жизни здравомыслия. Не думай, что мы в то утро могли бы сорвать друг с друга одежды, чтобы броситься в безудержное, в поток наших животных желаний. Мы еще за несколько дней до того соприкасались телами и рассматривали друг друга. А в последний день вся наша чувственность сконцентрировалась на наших губах.

— Я знала это, — сказала Ингер.

— Что ты знала?

— Что ваши отношения не были такими сухими, как ты прежде пытался меня убедить.

— Я не имел намерения исказить прошлое. Оно просто отодвинулось очень далеко — стало разреженным. Можно ли помнить о чьей-то миловидности, не имевшей, так сказать, продолжения, о любви, расцветшей, быть может, только на час? Представь себе розу, которая пышно цветет в саду и которую, срезав, уносят в комнату; на следующий день увидят: она пока что не потеряла лепестки, ее облик не исказился —, но она мертва, превратилась в цветок из бумаги: форму она еще сохраняет, но уже успела покрыться пылью!

— Что ты хочешь этим сказать?

— Я не возжелал его миловидности — даже в тот день. Мы с ним вступили в заговор, чтобы выиграть для себя судьбу. Он грезил о девушках; но боялся, что фантазия сыграет с ним злую шутку: что из-за свойственной ему ненасытности он перепортит дюжину или две дюжины девиц. Он ошибался относительно своих физических возможностей и своего образа мыслей. У него есть только ты — и познал он только тебя. Жульничество плоти, в какие бы фантазии оно ни рядилось, не сломило его упрямства или гордости. Свое нетерпение он держал в узде, пока не встретил тебя. Он жил рядом со мной — на моем попечении, если угодно. В один прекрасный день мне пришлось уступить его тебе. Я должен был устранить препятствия, стоявшие у вас на пути. А ведь я не знал тебя. — Я и сейчас тебя не знаю, Ингер. Я лишь чувствую твою миловидность — и что с тобой можно заговорить. Я никогда не вижу границ, делающих тебя недоступной. Но я почти ничего — никакой части тебя самой — не видел, не чувствовал. Я узнал неожиданное: что ты ни мгновения не противилась Колаю. Он сразу был допущен до тебя, до твоей целостности. Но я-то этой целостности не знаю. Я не знаю тебя, Ингер. И ты не знаешь меня. Это стоит между нами. Это стоит также между тобой и Колаем.

Он замолчал на мгновение.

— Между нами тремя, выходит, много чего стоит, — подтвердила она, прежде чем Тутайн заговорил снова.

— Это должно быть устранено, — сказал он. <…>

Добавления

Эпилог. Х<анс> Х<енни> Я<нн>. <Тетрадь> II

Добавление I

Локе прямо называет различные виды моллюсков экспериментальными мастерскими того первопринципа, который человек понимает либо как божественное Сотворение мира, либо как закон саморазвертывания природы. Дескать, ни в каких других областях животного царства отдельные телесные органы не наделены таким многообразием функций. Жабры пресноводных моллюсков служат — одновременно — для дыхания, добывания пищи и заботы о потомстве. Строение пищеварительной системы у всех них, почти без исключений, — удивительное и сложное. Борьба этих существ с содержащимися в воде кислотами[?], ради получения извести, ведется настолько отчаянно и непрерывно, что в результате такой работы могли бы сформироваться мощные горные массивы, сплошь состоящие из оставшихся после их гибели раковин[?]. Трудно поддаются интерпретации — и едва ли доступны для точного исследования — органы, регулирующие осмотическое давление, которые у пресноводных моллюсков и моллюсков, живущих в солоноватой воде, трансформировались в мощные выделительные системы, метанефридии, выводящие из организма не только мочу, но и большие массы воды, постоянно проникающие[?] внутрь через кожные клетки. Осмос, по-видимому, также является причиной того, что в теле животного в зависимости от среды обитания формируются разные гормоны, превращающие данного индивида (можно прямо сказать: в соответствии с необходимостью) в самку, самца или гермафродита. Вариабельность и приспособляемость обеспечивают настолько широкий спектр возможностей, что отдельные виды моллюсков сумели прижиться на Северном полюсе, в тропиках, высоко в горах, в горячих источниках и на больших глубинах. К ужасающим, можно сказать, разновидностям размножения привел этот принцип, сочетающий в себе консервативность и способность создавать все новые варианты <…>

<То, что следует дальше, четко отделено от предыдущего текста и расположено в самом низу листа>

Яйца, личинки, эмбрионы

Наконец, выявляется роль половой дифференциации[?]

Уничтожение <…>

непосредственно в процессе переваривания чужих тел

(осуществляемого по большей части извне) совершается их убийство[?]

Эпилог. Х<анс> Х<енни> Жнн>

<Тетрадь> III

Добавление I

— Вам нравится этот мальчик?

— Ничуть.

— Тогда чего вы хотите от него?

— Узнать историю его жизни.

— О моей истории вы не спрашивали.

— Я не каждого человека спрашиваю о его судьбе.

— А между тем моя достаточно пестрая.

— Я этому не верю. Но мы можем попробовать.

— Что вы хотите знать? С чего мне начать?

— Среди ваших знакомых есть резчик печатей или гравер?

— Что означает такой вопрос? Как прикажете понимать ваши слова?

— Резчик печатей или гравер — это ремесленник, который вырезает печати или выполняет гравировку на них.

(Другой, услышав это, заржал[?].)

— Нет, таких знакомых у меня нет.

— Я так и думал. Потому и не хотел вас расспрашивать.

— А у