Река без берегов. Эпилог - Ханс Хенни Янн

Уве Швайкерт, издатель «Реки без берегов», пишет об особом употреблении тире — именно в «Эпилоге» Янна (Jahnn, Fluß ohne Ufer III, S. 912; курсив мой. — T. Б.):

В своей функции — как составная часть практики пунктуации — тире здесь выходит далеко за привычные для него пределы и появляется на месте запятой, точки с запятой, точки. В случае с вопросительными или восклицательными знаками мы фактически можем говорить, с одной стороны, об обретении своего рода «эхо-камеры» за счет соединения этих знаков с тире [это выглядит так:«… —?… — !». — Т. Б.], а с другой — о своеобразном процессе замены, когда вопросительные или восклицательные знаки как векторы возможных действий СТИРАЮТСЯ, а на месте СТИРАНИЯ остается тире — разрыв в письменном тексте. <…> Тире, которое, как ни странно, является одновременно инструментом письма и предметом описания, маркирует одновременно крушение и новое начало говорения о действительности, маркирует движение отдаления, которое несет в себе и затягивает имевший место разрыв. Восприятие различных проистеканий — в говорении о действительности — превращается таким образом в осознание их соположенности; и получается, что тире как означающее заменяет обычный для письменного текста временной порядок — следования событий друг за другом, во времени, — возможностью «говорения без берегов».

Предварительные замечания

(по материалам «Послесловия» Уве Швайкерта к комментированному — гамбургскому — изданию «Реки без берегов» 1986 гл Jahnn. Fluß ohne Ufer III, S. 957-1044)

Замысел написать короткий «Эпилог» — на 50–60 страниц — возник у Янна в декабре 1943 г. Но приступил Янн к его осуществлению только в 1946 г. 15 августа 1946 г. он пишет Карлу Мааку:

Наконец я работаю над эпилогом к трилогии, который, правда, не повернет Реку без берегов назад, но все же следует образцу «Критики чистого разума». В конце уже новое поколение вступает на «Путь жизни»[3]. И на этом я окончательно завершаю свое пространное произведение, после того как попытался предложить в нем метод своего рода проверки совести — чтобы изменить человеческую душу.

В письме от 1 февраля 1947 г. он опять рассказывает об «Эпилоге на сей раз своему другу Вернеру Хелвигу:

В «Эпилоге» я даже позволяю себе намекнуть на судьбу поколений, которые появятся через несколько столетий после нас. Рассказать не о том, скажем, будут ли они перелетать от одного места до другого на ракетах, а о том, как внутри них будет происходить все то же, что и с незапамятных пор, смешение разных элементов. По моему мнению, в будущем будет важно только это. А иначе — абсолютная гибель.

В письме от 20 июля 1949 г. Янн уже предполагал, что объем «Эпилога» составит от 900 до 1000 печатных страниц. Однако фактически работа над книгой была прервана еще в середине 1946 г., а окончательно прекращена в 1947 г. Уве Швайкерт пишет по этому поводу (Jahnn, Fluß ohne Ufer III, S. 1016):

Было бы соблазнительно рассматривать главу «Встреча» как литературное отражение встречи Янна с Юнгве Яном Треде. Но, вероятно, все происходило наоборот: литература стала в данном случае прообразом жизни. Предположительно — на это указывает цитата из письма от 19.3.1947 Генриху Кристиану Мейеру, — событие встречи с Юнгве и длившаяся несколько лет борьба Янна за право его усыновить как раз и стали поводом для прекращения работы над «Эпилогом». Темы и персонажи этого «эротического экспериментального романа» (как охарактеризовал «Эпилог» Вальтер Мушг) переместились в другие произведения Янна: фигура юного гения — в две театральные пьесы, «След темного ангела» и «Томас Чатгер-тон»; мотивы взаимоотношений между двумя молодыми людьми, между молодым и старым человеком, но также между человеком и ангелом — в оба поздних романа, «Это настигнет каждого» и «Свинцовая ночь»[4].

Лишь в конце 1957 г. (19 декабря) Янн пишет Вернеру Хелвигу о своих планах возобновления работы над романом: «Все мои писательские амбиции направлены в данный момент на то, чтобы дописать недостающие части „Эпилога“». Приблизительно в это время, как полагает Уве Швайкерт (Jahnn, Fluß ohne Ufer III, S. 1015), и были написаны «Заметки и эпизоды к „Эпилогу“» (ограничившиеся большим текстом «Супружеская измена»), а также «добавление», намекающее на садомазохистские отношения между Юрьё и Тутайном (с. 413–414).

Наконец, 12 июня 1959 года в письме к издателю Зигфриду Унзель-ду Янн сообщает, что хотел бы дать заключительной части трилогии новое название: «Колай и Асгар[5] (так!). Эпилог».

Почти в конце своего «Послесловия» Уве Швайкерт приводит нигде не публиковавшееся высказывание Янна, которое я не могу здесь не процитировать.

24 февраля 1931 г. умер самый близкий Янну человек — Готлиб Хармс. На могильной плите Хармса по просьбе Янна были высечены слова: «Лишь мало-помалу любовь стала нашим достоянием». Так вот, в речи на открытии этой плиты (текст которой сохранился в его бумагах) Янн сказал:

Я хотел бы вспомнить одну из последних наших с ним [Хармсом. — Т. Б.] бесед. Ее вершиной стало прозрение: все, что представляет собой человек, он представляет собой благодаря памяти. У него есть только одна эта собственность, которая либо укрупняет его личность, либо принижает ее. И если он теряет собственную память, значит, он потерял себя, и характер его неизбежно изменится, иссохнет.

«Эпилог», как и вся «Река без берегов», — это прежде всего книга о памяти.

С. 10…б Варберге. Во второй книге Второй части «Реки без берегов» (в «Свидетельстве Густава Аниаса Хорна…») этот город назывался вымышленным именем Халмберг. Варберг — город в лене Халланд, на юго-западе Швеции, с популярными у курортников пляжами. Янн побывал здесь в связи со своей работой органного мастера в 1931 г., вскоре после смерти Готлиба Хармса. Сохранились два его письма, отправленных из Варберга, — Сибилле Хармс, вдове Хармса, от 26 июня 1931 г., и Эллинор Янн, жене, от 20 января 1946 г. В письме Эллинор он пишет о Варберге: «…я исходил этот город вдоль и поперек, чтобы освежить свои воспоминания» (Jahnn, Briefe II, S. 279). В конце письма Янн затрагивает тему, возможно связанную с замыслом «Эпилога»: «Я не верю — верю меньше, чем когда-либо, — что нынешняя цивилизация продержится еще долго. Я сказал бы, что это заметно по лицам подростков. Сегодня еще эти школьники — люди; но уже завтра они будут иметь какое-то дело, какое-то занятие, которое сделает их не-людьми. И именно не-люди будут определять, в какую пропасть обрушится наш земной шар. — Я рад, что скоро снова смогу работать над „Эпилогом“» (Md., S. 281).

С. 12. Асгер — датское имя; происходит от