Река без берегов. Эпилог - Ханс Хенни Янн

С. 274. …соскользнуть со спины лошади к подставленным серпам ночи… См. реплику Косаря-Смерти в драме Ханса Хенни Янна «Новый „Любекский танец смерти“» (Янн, Река без берегов I, с. 255):

Во всех безднах стелилось мое сострадание, целились вверх, как спасенье, мои серпы: чтобы пресекать бегство преследуемых, последние усилия истерзанных, крушение загнанных.

Подставив корзины, я был готов собирать для давилен Господа все падающие плоды.

С. 275. …государственного профоса… Имеется в виду, видимо, начальник военной полиции.

С. 276. Мензура — соотношение сечения, диаметра и длины органной трубы.

С. 277. Chant des oiseaux — «Песня птиц» (франц.). Во Второй части трилогии это произведение Густава Аниаса Хорна называется Chanson der oiseaux.

С. 278. «Жену, что любил он, — целовал он, Жену, что ненавидел, — ударял он, Дитя, что любил он, — целовал он, Дитя, что ненавидел, — ударял он». Цитата из последней, двенадцатой, таблицы «Эпоса о Гильга-меше» — «Энкиду в преисподней» (Эпос о Гильгамеше, с. 84). Так ведет себя Энкиду — как любой живой человек, — оказавшись в царстве мертвых. С комментария к этому эпизоду из эпоса начинается незавершенный — и не публиковавшийся при жизни — роман Ханса Хенни Янна «Это настигнет каждого» (Янн, Это настигнет каждого, с. 123):

Кто-то встречает незнакомого человека и говорит: «Какой красивый человек!» Или: «Какой мерзкий!» Но если кто-то, увидев другого, говорит о нем подобные вещи, это ничего не меняет, потому что в первом случае он его не обнимет и не поцелует, а во втором — не ударит, не плюнет ему в лицо. И все же: мы здесь именно для того, чтобы кого-то обнять и поцеловать, с кем-то подраться, а на кого-то накричать, брызгая слюной. Мы все отвыкли от дикости… от дикости любви, прежде всего. Напрасно ангелы, молча прикасаясь к плечу, пытаются дать нам понять, что не надо щадить себя. Темные демоны тоже почти утратили власть над нами. Однако и те и другие все еще присутствуют здесь.

С. 283. …госпожа iycmaecoH… Во Второй части «Реки без берегов» эту экономку зовут госпожа Ларссон.

С. 290. Эре — мелкая разменная монета в Дании, Норвегии и Швеции, равная 1/100 кроны.

С. 291… лито домов торпарей… Торп (torp) в Скандинавии — небольшой участок земли с имеющимися на нем строениями и угодьями. Издавна использовался землевладельцами д ля сдачи в аренду с целью получения дополнительной рабочей силы. Арендатор, так называемый торпарь, возлагал на себя обязательство отработать на землевладельца определенное число поденщин, в XIX веке — около трех в неделю.

С. 293. С травянисто-зеленым галстуком, повязанным вокруг сморщенной шеи. Ср. описание Фалтина во Второй части «Реки без берегов» (Янн, Река без берегов II, с. 668–669):

Мысли заставили Фалтина позабыть, что у него кости гориллы. <…> Он мог такое говорить, без иронии, и вместе с тем непрерывно думать о коричневых, как какашки, перчатках. Он не знал, почему должен о них думать. Он даже слышал голос, и голос этот вещал, словно оглашая приговор: «Никто не вправе повязывать себе лягушачье-зеленый галстук!» Если бы он надел желтый костюм — что, несомненно, выставило бы его мощный костяк в более привлекательном свете, — он мог бы повязать себе и зеленый галстук. Почему бы нет? Вся природа, так сказать, одета в зеленое… <…> Его отец, капитан торгового флота, носил в правом ухе маленькое золотое кольцо. Кольцо-серьга будто бы приносит счастье и здоровье. Верили тогда.

С. 295. …medicus — врач, лекарь (лот.).

С. 295. Это называется уремией. Описывая болезнь Фалтина, Янн опирается на собственный печальный опыт. В середине ноября 1943 г. он, в результате отравления рыбой, оказался на несколько недель прикованным к постели. Во время этой болезни у него и возник план присовокупить к «Реке без берегов» краткий — как он поначалу думал — «Эпилог». В письме Урсуле и Хильмару Треде Янн описывал свою болезнь так (цит. по: Jahnn, Fluß ohne Ufer III, S. 926):

Это «отравление» было особого рода. На протяжении трех дней я существовал от одного обморока до другого. Я вообще не мог повернуться на левый бок, без того чтобы мое тело не оскандалилось ужасающим образом: у меня начиналась рвота, и из этого состояния я проваливался в мучительное черное беспамятство. Лежать на левом боку мне еще долго потом было трудно. Все это потом так и не прояснилось.

С. 296. Госпожа Ларссон сказала… Кажется, это все та же экономка Фалтина, которую Янн в «Эпилоге» сначала переименовал в госпожу Густавсон, а теперь снова называет госпожой Ларссон.

С. 297. Такое место действия, как стареющий, умирающий человек… См. высказывание Янна в статье «Мое становление и мои сочинения» (Янн, Река без берегов I, с. 356):

Да, мне не чужда мысль, что бытие отдельного существа следует рассматривать как драматическое место действия, на котором встречаются события. <…> Позволю себе повторить: трагический конфликт в моих сочинениях всегда подразумевает, что люди становятся местом действия событий, которые не соответствуют внутреннему устройству этих людей: враждебный окружающий мир вторгается в поведение или душевный ландшафт персонажей, которых я выбираю для рассмотрения и развития своей темы.

С. 299. Лотида (Лотис) — нимфа, которую боги превратили в лотос, чтобы скрыть ее от преследования Приапа. Упоминается в «Метаморфозах» Овидия.

С. 299. Антиопа — беотянка, которую соблазнил Зевс, приняв облик сатира.

С. 299. Амимона — возлюбленная Посейдона, позже превращенная в источник.

С. 299. Алкмена — возлюбленная Зевса, который, чтобы соблазнить ее, принял облик ее мужа Амфитриона.

С. 299. Эвадне — возлюбленная Аполлона, упоминаемая у Пиндара.

С. 299. Лето — возлюбленная Зевса, мать Аполлона и Артемиды.

С. 299. Кирена — возлюбленная Аполлона, который увез ее в Ливию и овладел ею, приняв образ волка.

С. 299. Каллисто — спутница Артемиды, ставшая возлюбленной Зевса и потом превращенная в медведицу.

С. 308. …ты ведь сын перекупщика лошадей (Roßtäuscher)… Во всех остальных случаях Эгиль Бон называется просто барышником, или торговцем лошадьми (Pferdehändler). Слово, употребленное здесь, — во-первых, устаревшее и, во-вторых, имеет негативный оттенок (подразумевая всякого рода мошенничество). Оно употреблено, например, в немецком переводе «Трагической истории доктора Фауста; Кристофера Марло. Там Фауст с помощью Мефистофеля обманывает перекупщика лошадей (в русских переводах «барышник»), продавая ему лошадь, которая потом превращается в охапку сена (см.: Легенда о докторе Фаусте, с. 323–327; перевод Н. Н. Амосовой). То есть Фауст сам выступает в этом случае как «перекупщик лошадей» — и не исключено, что в лошадь превращается