Оллингтонский Малый дом - Энтони Троллоп

некий мистер Мил, был клерк старой школы, скучный, медлительный и неприметный. Он жил по дальнюю сторону Ислингтона и за пределами конторы ни с кем из младших собратьев не общался, а те считали, что он задает канцелярии дурной тон. Вдобавок здешние клерки частенько получали нахлобучки – весьма чувствительные нахлобучки – от главного письмоводителя по фамилии Ласки; он занимал куда более высокое положение, чем описанный ранее джентльмен, хоть и был моложе его годами. Он, шаркая войлочными туфлями, быстрыми шажками входил из своего кабинета по соседству и с таким видом, будто государственная служба сейчас рухнет, разражался гневными речами, от которых кое-кого начинало трясти. Волосы у него всегда были зачесаны строго назад, глаза всегда широко открыты, а в руках он обычно держал толстую книгу регистрации писем, заложенную пальцем на определенном месте. Книга была почти что слишком для него тяжела, и он шваркал ее на стол тому или другому молодому человеку со звуком, который от частого повторения сделался для всех ненавистен.

Из-за каких-то старых обид он и мистер Мил друг с другом не разговаривали, поэтому уличенный в ошибке молодой человек всякий раз адресовал мистера Ласки к его недругу.

– Я ничего об этом не знаю, – говорил Мил, не поднимая глаз.

– Я обязательно пожалуюсь правлению, – отвечал мистер Ласки и, забрав толстую книгу, шаркал к двери.

Иногда он и впрямь жаловался правлению. Тогда его, мистера Мила и двух-трех провинившихся клерков вызывали к начальству. Обычно дело заканчивалось ничем. Провинившимся клеркам делали предупреждение. Один уполномоченный говорил наедине с мистером Милом, другой – наедине с мистером Ласки. Затем, отпустив обоих, они перебрасывались привычными шуточками, что Ласки опять неласков, а Мил, как всегда, мил. Однако так было в прежние счастливые дни до сэра Раффла Баффла.

Поначалу все было даже забавно, но в последнее время Джон Имс от этого устал. Его раздражал мистер Ласки и большая книга, посредством которой мистер Ласки вечно пытался уличить его в каком-нибудь служебном грехе, и ему уже не смешно было стравливать Мила и Ласки. Впервые услышав от второго секретаря правления, что сэр Раффл думает взять его личным секретарем, и вспомнив уютный кабинетик, застланный ковром, с кожаным креслом и отдельным умывальником, а также о том, что должность даст ему прибавку в сто фунтов и откроет путь к дальнейшему повышению, Джонни возликовал. Однако были и некоторые минусы. Нынешний личный секретарь, служивший еще у прежнего главного уполномоченного, отказался от этого рая, потому что голос сэра Раффла сделался для него невыносим. По его словам, сэр Раффл требовал от личного секретаря рабского подобострастия, и Джон сомневался, что сможет исполнять эту должность.

– И с какой стати ему выбрать меня? – спросил он второго секретаря.

– Мы это обсуждали, и, мне думается, он предпочитает вас остальным кандидатам.

– Он очень сурово выговорил мне за историю на вокзале.

– Думаю, с тех пор он узнал о вас кое-что еще. Если не ошибаюсь, ему написал ваш друг, лорд Де Гест.

– Вот оно что! – воскликнул Джонни, начиная понимать, что значит иметь в друзьях графа. С начала их знакомства он старательно избегал упоминать лорда Де Геста в разговорах на службе, однако ему ежедневно давали понять, что об их близости помнят и придают ей немалое значение.

– Но он такой грубиян, – сказал Джонни.

– Ничего страшного, – ответил его друг второй секретарь. – Собака лает – ветер носит, а лишняя сотня в год еще никому не помешала.

Имс в то время не ждал от жизни ничего хорошего и склонялся к мысли отказаться от места, буде его предложат. Тогда он еще не получил графского письма, теперь же оно лежало перед ним в выдвинутом центральном ящике стола, где Джон, откинувшись на стуле, по-прежнему его видел, а потому вся картина представала ему в новом свете. Уж конечно, мужу Лилиан Дейл пристало иметь отдельный кабинет с ковром и креслом, а дополнительная сотня сразу поднимет его доход до суммы, упомянутой графом. Однако дадут ли ему отпуск на Пасху? Если он согласится стать личным секретарем сэра Раффла, то поставит это условием.

Тут дверь отворилась, и в комнату очень быстрыми семенящими шажками прошаркал мистер Ласки. Он остановился прямо напротив Джонова стола и грохнул перед ним книгу регистрации писем еще до того, как Джон успел задвинуть ящик с бесценным письмом.

– Что у вас в ящике, мистер Имс?

– Личное письмо, мистер Ласки.

– А, личное письмо! – повторил мистер Ласки, совершенно уверенный, что в ящике у молодого клерка роман; однако сказать так он не решился. – Мистер Имс, я пол-утра искал письмо в адмиралтейство, а вы поместили его на букву «С»!

Сторонний наблюдатель, слыша тон мистера Ласки, уверился бы, что эта чудовищная оплошность поставила под удар все ведомство подоходного налога.

– Сомерсет-хауз, – попытался оправдаться Джонни.

– Пфа! Сомерсет-хауз! Половина лондонских ведомств…

– Вам лучше спросить мистера Мила, – сказал Имс. – Это было сделано по его особому указанию.

Мистер Ласки глянул на мистера Мила. Мистер Мил упорно смотрел в стол.

– Мистер Мил знает про учет все, – продолжал Джонни. – Он у нас в ведомстве главный дока во всем, что касается учета.

– Нет, мистер Имс, – сказал мистер Мил, который симпатизировал Джону Имсу и всем сердцем ненавидел мистера Ласки. – Но я считаю, что в целом учет в канцелярии ведется очень хорошо. Просто некоторые не умеют искать письма.

– Мистер Имс, – начал мистер Ласки, по-прежнему гневно указуя перстом на преступную «С». Речь его предназначалась для всей канцелярии и должна была совершенно уничтожить старого мистера Мила, – если вы до сих пор не знаете, что слово «адмиралтейство» начинается на «А», а не на «С», то вам многое еще предстоит усвоить такого, что вы должны были выучить еще до прихода на службу. Сомерсет-хауз не ведомство. – Тут он повернулся ко всей канцелярии и повторил последние слова, как будто желал, чтобы все клерки зарубили их себе на носу. – Это не ведомство. Казначейство – ведомство, и министерство внутренних дел – ведомство, министерство по делам Индии – ведомство…

– Нет, мистер Ласки, – возразил молодой клерк из другого конца комнаты.

– Вы отлично понимаете, о чем я. Министерство по делам Индии – ведомство.

– Министерство главнее ведомства, сэр.

– Не важно. Но как можно пробыть на службе три месяца – я уж не говорю три года – и считать Сомерсет-хаус ведомством, моему пониманию недоступно. Если вам дали неверные указания…

– Нам об этом сообщат, – ответил Имс. – Мистер Мил составит памятную записку.

– Ничего подобного я делать не стану, – сказал мистер Мил.

– Если вам дали неверные указания… – повторил