Совершенство - Винченцо Латронико

Февральские снегопады и постепенное расселение беженцев по муниципальному жилью ознаменовали постепенное угасание их политической активности. Письма от дискуссионных групп приходили все реже. Последняя вечерняя встреча в галерее на Хобрехтштрассе закончилась обещанием возобновить усилия в апреле, когда морские переправы снова участятся. Потом решили дождаться завершения Галерейного уикенда[43], потом – завершения биеннале, а потом наступило лето.

Сложно сказать, что изменилось, когда пик миграционного кризиса был пройден. Казалось бы, они вернулись к прежней жизни. Работали. Ходили на открытия выставок и вечеринки. Их все еще завораживал вид телебашни, озаренной солнцем в перспективе поднимающейся Германштрассе. Но эти несколько выматывающих месяцев не оставили после себя ни результата, ни чувства завершенности, только усталость и раздражение. Анна и Том ощутили – и внутри себя, и вокруг – бессмысленность и пустоту, не замечать которые уже не получалось. Им стало не по себе.

Хотелось, чтобы все было как прежде. Или, наоборот, хотелось каких‐то радикальных перемен. Жизнь стала слишком однообразной. Пора было что‐то менять. Но что? Детей они не хотели, переезжать тоже; разговор неизбежно заходил о деньгах.

По субботам они садились за большой стол, за которым провели всю рабочую неделю, и намечали расплывчатые планы. Можно было расширить бизнес. Открыть агентство. Перспектива стабильности никогда не прельщала их настолько, чтобы устроиться в штат, как им порой предлагали клиенты. В их представлении – надо сказать, довольно смутном – офисная работа походила на постыдную капитуляцию. Когда попадались слишком масштабные проекты, они находили через соцсети недавних выпускников из Хорватии или Италии, которые приезжали на несколько недель и помогали им с версткой, устроившись в гостиной. Мысль о собственной студии выглядела все более заманчивой. Работа из дома была удобной и позволяла вести очень привлекательный образ жизни, но они признавали, что и в рутине, в ежедневном ритуале утренней прогулки до работы тоже что‐то есть. Проводить целый день в квартире порой было тягостно.

Они подолгу говорили об этом во время пикников на набережной Майбахуфер или в сауне отеля “Сохо Хаус”, в программе лояльности которого состояли их наиболее ассимилированные друзья. Обсуждение планов заряжало энергией. Они придумывали названия с северным звучанием, представляли их набранными вразрядку шрифтом Helvetica Neue Light и сохраняли в постоянно пополняющийся список в заметках телефона. Проверяли, свободны ли домены. Самозабвенно фантазировали: надо будет нарисовать логотип, снять вирусный видеоролик для презентации клиентам, выбрать тропические растения для витрины, покрыть пол смолой или вызволить натуральный линолеум из‐под плитки времен ГДР, заказать столы по индивидуальному проекту в “Модулоре”[44].

Еще несколько лет назад это было бы элементарно. Пустующие помещения попадались на каждом шагу. Теперь они жалели, что не подумали об этом раньше. Проходя мимо таблички “Zu vermieten”[45] в витрине закрытого магазина, фотографировали номер телефона и пробовали позвонить. Иногда даже устраивали Besichtigung[46], если трубку брал не агент. Так они обошли вереницу крошечных комнат на Диффенбахштрассе с ободранными обоями и деревянными панелями в коридорах и бывший переговорный пункт в громадном здании семидесятых годов на Шпреевальдплац – треугольной планировки, с пластиковым покрытием на каждой поверхности. Но цены всегда оказывались слишком высокими – не запредельными, но и не такими, чтобы снимать без жертв, на которые они не готовы были идти. Однажды они нашли подходящий вариант, но им отказали, потому что их оборот не давал достаточных гарантий.

Можно было снять стол в коворкинге. В последнее время художественные галереи и помещения для танцтеатра[47] в кирпичных промышленных зданиях Кройцберга часто переоборудовали в коворкинг-лаборатории. В них были веганские снеки и хороший вайфай. И растения. Многие друзья Анны и Тома там работали, и им все нравилось. Это был бы логичный первый шаг – понять, имеет ли смысл расширяться.

Но сама идея поэтапности противоречила всему, что они знали о жизни. То, чего они хотели, либо существовало как нечто готовое, либо не существовало вовсе; работа в коворкинге была для них не началом, а шагом назад по сравнению с простором и удобством кабинета, который они обустроили у себя дома. Это была бы трата денег впустую.

Все неизменно упиралось в деньги. Раньше Анна и Том не чувствовали, что зарабатывают недостаточно. С тех пор как они обосновались в Берлине, их уровень дохода медленно рос, тогда как образ жизни оставался прежним. Денег на все хватало, они не отказывали себе ни в каких удовольствиях. Однако со временем крепло ощущение, что все вокруг понемногу сдает позиции. Если раньше существовала только иерархия, основанная на количестве прожитых в Берлине лет, то теперь зарождалась еще одна, альтернативная. Просторная квартира в старом фонде больше не означала, что ее обитатель непременно приехал в начале двухтысячных. Ноутбуки, заполонившие столики кафе, становились все крупнее и все матовее. Размеры смартфонов увеличивались с каждым годом. В квартирах появлялись оригинальные кресла Имса, шахматные столики Бройера, шезлонги Ле Корбюзье, торшеры Кастильони на основании из мрамора с прожилками.

Столь откровенная роскошь не привлекала Анну и Тома, однако ее появление словно демонстрировало недоступный для них горизонт возможностей. За несколько лет их тарифы почти не изменились. Пространства для маневра было мало: местные клиенты предпочитали работать с немецкоязычными; те, кто соглашался на английский, требовали носителей, то есть американцев. Как и деньги, это была тема, которую никогда не поднимали с друзьями.

Если тарифы не росли, оставался только объем. Можно было пойти на жертву и работать как проклятые целый год, чтобы увеличить оборот и наконец заполучить желаемое помещение. После нескольких заявок на конкурсы, в которых им явно было неинтересно участвовать, их выбрали для создания нового визуального концепта сети отелей между Фридрихсхайном и Пренцлауэр-Бергом: логотип, веб-дизайн, брошюры, меню бара и ресторана, посуда, текстиль, программа лояльности. Работа предстояла колоссальная. Именно это им и было нужно.

Несколько месяцев они ни на что другое не отвлекались. Ели дважды в день перед компьютером, заказывая лапшу или фалафель из привычных заведений по соседству; отказывались почти от всех приглашений, и, когда все же позволяли себе заглянуть на открытие какой‐нибудь выставки, их встречали как потерпевших кораблекрушение, – обычно они совмещали выход в люди с осмотром очередного объекта клиента или совещанием в головном офисе по образцам бумаги. Ложились спать с красными глазами и видели во сне панель инструментов фотошопа, парящую перед ними во время прогулки по лесу и предлагающую размножить сосновый бор или продлить ручей с помощью штампа. Если они опрокидывали чашку с кофе, какая‐то часть разума рефлекторно заставляла пальцы нажать комбинацию command + z[48]. Квартира погружалась в хаос, который прежде показался