Совершенство - Винченцо Латронико

Летом 2017 года они наткнулись на сторис цепочки отелей, которой делали айдентику годом ранее. На видео был снят высокий узкий дом с фасадом, мерцающим синим и золотым, с коваными французскими балкончиками и башенкой на крыше. Где именно он находится, было неясно, но явно не в Берлине. В ролике камера двигалась через холл со скрипучим паркетом из прибитых дощечек и поднималась по тесной витой лестнице на террасу, с которой открывался вид на сверкающую зелень океана. “Our new home, your new home”[57] – гласил текст, наложенный поверх видео. Внизу было написано, что группа цифровых предпринимателей приобрела старый пансион в историческом центре Лиссабона и ищет дизайнеров, которые помогут переосмыслить его эстетику в духе… Не дочитав, Анна и Том нажали “ответить”, и их взяли.

По условиям договора они работали неполный день за небольшой гонорар, зато получали два месяца проживания в сьюте отеля, еще находившегося на реконструкции. Это выглядело как мечта: им буквально платили за жизнь в отпуске – в городе, который многие называли новым Берлином, но со средиземноморской едой, мягкими зимами и морем. Пожалуй, они даже могли подумать о переезде туда насовсем и начать все заново при более низкой стоимости жизни, хотя, конечно, уже не такой низкой, как еще год назад. Радость от нового этапа омрачалась легкой досадой, что они не додумались до этого раньше. Но она быстро прошла.

Они не прощались с Берлином навсегда, но это был самый настоящий отъезд. В отеле им предстояло провести только октябрь и ноябрь, однако они смутно предчувствовали, что надо оставить открытой дверь для судьбы, и сдали квартиру сразу на шесть месяцев. Если им понравится, останутся в Лиссабоне, нет – поедут на какой‐нибудь греческий или итальянский островок и станут цифровыми кочевниками: формулировка их неизменно раздражала, но они сами понимали, что под презрением скрывается зависть. Они методично разобрали квартиру и сложили запасные вещи в несколько чемоданов, которые оставили на чердаке у соседки. Жильцов нашли без всякой платформы – двух interaction designer[58], только что приехавших из Портленда и готовых потратить весь корпоративный компенсационный пакет на аренду, столь высокую, что Анна и Том почти устыдились ее просить. Девушки пришли в восторг от того, что будут ухаживать за таким количеством растений, и пообещали написать, как приедут в Лиссабон на веб-саммит[59].

Они тоже пришли на вечеринку, которую Анна и Том устроили перед отъездом, и принесли противень с органическими самосами и электронный ингалятор с КБД. От всей этой атмосферы – друзья вокруг, уже собранные чемоданы, новое волнующее место впереди, горящие свечи, осенняя гроза за окном – Анна и Том почуяли дух приключения и свободы, который давно позабыли. Они сделали много фотографий – мягкий теплый свет, расширенные зрачки, лица, разгоревшиеся от первого холода, – но ни на одной им не удалось по‐настоящему поймать это ощущение, и оба боялись потерять его навсегда, как только уедут, что было парадоксально, разумеется, ведь ощущение это возникло именно потому, что они уезжали.

В Лиссабоне их встретило летнее тепло. Они пробрались на такси сквозь клубок переулков, слишком узких для трамвая, с тротуарами, уставленными стульями и столиками прямо на неровной брусчатке, которая вздыбилась от корней араукарий. Свет позднего сентябрьского дня отражался от плиточных фасадов, окон, ветровых стекол припаркованных повсюду машин, от полосок океана, мелькавших между домами, и казалось, что солнце светит сразу со всех сторон. Отель находился в Байрру-Алту, в закоулке, куда таксистка не решилась заехать, боясь поцарапать машину. За дверью без вывески обнаружился квадратный дворик, застекленный с трех сторон; металлические столики делили тень единственного тропического дерева. Закрыв глаза, Анна и Том вдыхали запах морской соли и разлохмаченной ветром коры эвкалипта, и им казалось, что они в Южной Америке; но, открыв глаза, видели за стеклом шлифованный бетонный пол, каучуконосные фикусы, бар в датском стиле, и казалось, что они в Берлине. Витая лестница из видео вела к номерам и еще выше – на террасу, с которой открывался вид на весь город, океан, церкви, сосновые рощи, величественные набережные, гроздья жилых кварталов в глубине, и казалось, что они в томной Южной Европе, где в действительности и находились.

Их номер, который не был никаким сьютом, еще не успели отремонтировать. Стены пыльно-бежевого цвета с буроватыми разводами; мебель из ламинированных панелей с обшарпанным покрытием по краям, обнажавшим разбухшую от сырости ДСП. Комната была очень большой, но в ней стояли четыре односпальные кровати, две из которых сдвинули, чтобы получилась двуспальная, и они еле протиснулись с чемоданами на колесиках между ними и шкафом. Основание кроватей тотчас просело под их весом, старые пружины заскрипели, от матраса пахнуло затхлостью. Единственное окно выходило в тенистый внутренний двор. Ванная была без окна.

Анна и Том подумали, что попросят переселить их в другой номер, но вслух ничего не сказали. Им не терпелось окунуться в новый опыт и не хотелось портить настроение. Пустующие кровати приспособили под импровизированные гардеробные, переоделись и быстро вышли. Следующим утром их ожидала встреча с клиентами за завтраком, и пока они хотели найти место, где можно выпить пива, глядя на закат. Чтобы не зацикливаться на не слишком радужном первом впечатлении, решили, что в эти два месяца будут проводить бóльшую часть времени в лобби или исследуя город. Такой у них был план.

В тот вечер они долго взбирались по извилистым улочкам Верхнего города в поисках панорамного вида. Выпили по два пива на смотровой площадке Санта-Катарина, любуясь краешком заката. Солнце стремительно садилось за океанский простор и окрашивало все вокруг в насыщенные оттенки красного – в Германии ничего подобного не увидишь. Бриз становился настойчивее, но его прохлада была приятной. Вокруг говорили по‐английски, по‐португальски, по‐французски, и пары и компании двадцатилетних были так похожи на тех, кого они помнили по первым берлинским временам, что почудилось, будто они совершили прыжок во времени. Они могли представить себя здесь, потому что однажды уже проживали это. Поели бакаляу-а-Браш[60] в обустроенной под тратторию маленькой квартирке, пару раз заблудились и вернулись в отель отяжелевшими от еды и перемен.

Распорядок дня сложился с поразительной быстротой. Работа была повторяющейся и несложной: нужно было вдохнуть средиземноморский дух и лиссабонский воздух в руководство по стилю, которое они сами сделали для берлинских объектов. Они устроили коворкинг в лобби. Когда шум электрических лобзиков и перфораторов становился невыносимым, отправлялись бродить по городу, якобы для составления мудборда, а в действительности надеясь снова полюбить бесцельные