Совершенство - Винченцо Латронико

Они обнаружат, что работа привлекает их все меньше. Дни будут уходить на то, чтобы сдвинуть направляющую на несколько миллиметров, сбалансировать цветовые тона интерфейса под особенности разных дисплеев, разработать очередные вариации визуальных стилей, модных в их районе, то есть на Восточном побережье Соединенных Штатов, то есть везде. Полноэкранное изображение с прокручивающимся текстом поверх. Гигантский слоган с засечками и точкой в конце. Бургер-меню[72] вверху слева, вверху справа. Лента из мини-видео в качестве фона. Версия для планшета. Что из этого казалось им раньше интересным? Они с удивлением поймают себя на вопросе: когда искусственный интеллект сможет выполнять бóльшую часть их работы? И с удивлением обнаружат, что, возможно, не расстроятся. Как вообще они могли захотеть проводить дни вот так, согнувшись над экраном в собственной гостиной?

Да и выбирали ли они? Они это терпели, скажут они себе, и даже любили, потому что монотонность уравновешивалась непрерывным ростом и безграничными горизонтами остальной жизни. Теперь, подумают они, ничего другого не осталось.

Неожиданно для себя они будут с нежностью вспоминать несчастливые месяцы на Сицилии, романтику лиссабонских ночей под двумя одеялами, врывавшийся в окно машины солоноватый ветер в Ното, где море было всего в двадцати минутах езды, а на самом деле в часе. Будет мелькать мысль поискать еще где‐нибудь то, что они обрели в Берлине много лет назад и так тщетно разыскивали той зимой. Но ничего не получится, поскольку прежнее изобилие возникло при совершенно особом слиянии истории города с их собственной историей. С глубокой растерянностью они поймут, что не могут отделить одну историю от другой, и эта невозможность получить доступ к объективной версии прошлого, с поправкой на ностальгию, и будет самой ностальгией.

Как долго они смогут так продолжать? Теоретически – бесконечно.

На помощь им придет случай, но это будет не совсем случай. В конце лета Анна получит наследство от дяди – инженера, любителя экстремальных видов спорта, который за отсутствием партнера или детей оставит ей массерию, куда вложил все свои сбережения в расчете на старость, посвященную виноделию и кайтсерфингу. Она будет расположена в приморском регионе, облюбованном шейхами для свадеб. Анна и Том проведут там две ночи, приехав на похороны в начале немецкой осени, но им хватит пяти минут, чтобы принять решение.

Это будет комплекс из господского дома, конюшни, амбара и нескольких сарайчиков и пристроек, вклинившийся в оливковые рощи на выжженных сирокко холмах. Желтые туфовые блоки расшиты вьющимися растениями; участок огорожен невысокой сухой кладкой, сливающейся с тропой, ведущей к берегу. В воздухе – духота, пыль, дикий фенхель, соль; сухая минеральная почва придает вину и маслу этого края особую остроту. Дядя Анны предвкушал, как на пенсии будет бесконечными летними месяцами сидеть с друзьями у огромного костра; просторные отдельные комнаты для каждого, пергола для гриля, конюшня для старинных мотоциклов, сарайчики для бродильных чанов, оборудования для кайтсерфинга и надувной лодки. Разумеется, эти же друзья вполне могут приехать и за деньги.

На этот раз их отъезд окажется иным. Ему будет предшествовать череда встреч и аперитивов с друзьями, во время которых они расскажут о новом приключении. Берлинская квартира останется оформленной на них – контракт по такой цене к тому времени станет редчайшей удачей, – но они найдут долгосрочных субарендаторов и передадут им квартиру почти пустой. Сначала отправят фургон с растениями, почти всей мебелью, мониторами, эмалированной посудой, берберским ковром, пледом “в елочку” и пластинками, так что на прощальной вечеринке не хватит бокалов и придется сбегать за бумажными стаканчиками в Spätkauf на Пфлюгерштрассе. Они покажут друзьям фотографии дома, пейзажей, моря в двух шагах, те пообещают навестить их, и, в отличие от Сицилии, это будут не пустые обещания. Примут таблетку экстази и сами себе поверят, когда скажут, что это в последний раз.

Уедут наконец, взволнованные и растроганные, обуреваемые меланхолией из‐за того, что закрывают главу своей жизни, и нетерпением, потому что не могут дождаться начала следующей. Сфотографируются в Шенефельде у зеркальных дверей зала вылетов, стараясь воспроизвести позы и выражения лиц с фотографии многолетней давности. В самолете достанут смартфоны и примутся сравнивать снимки, увеличивая, чтобы разглядеть морщины и тени во взглядах, и увидят годы: юная пара, которая уезжает, взрослая пара, которая возвращается.

Зима будет похожа на вихрь. Несколько дизайнерских контрактов они сохранят, но дела по подготовке дома будут занимать не полдня, как они рассчитывали, а куда больше. Они сами спроектируют всю мебель – лакированный фисташковый металлический квадрат, благородная трехслойная фанера, мраморные поверхности, – которую закажут у местного мастера. Развесят повсюду крупные лампочки с открытыми нитями накаливания, провода спрячут в медные трубки. Выберут постельное белье из фактурного вестфальского льна, эмалированные миски. Найдут молодого местного шеф-повара, готового придумать простое и аутентичное меню завтраков. При помощи небольших вложений и множества написанных писем купят у друзей-галеристов тиражную графику и арт-объекты молодых художников, которые вместе с обстановкой придадут этому средиземноморскому убежищу налет берлинского шика. Выберут чугунные печи. Добавят растений – баньяны и каучуконосные фикусы для высадки в землю там, где позволит климат, и несколько рожковых деревьев, рощу тополей, лимоны.

Сами они займут часть второго этажа – большую спальню, две комнаты поменьше, которые какое‐то время будут служить кабинетами, и гостиную с декоративным камином, – а остальное поделят на четыре номера, двое апартаментов с кухонным уголком и отдельный домик в конюшне. На первом этаже останется достаточно места для общей гостиной, библиотеки и кухни.

Они продумают сайт и айдентику, присутствие в соцсетях. Это станет их первым полноценным совместным проектом, где они будут не только дизайнерами, но и заказчиками, и на несколько недель снова обретут вкус к графике и радость от создания дизайна, которую, как им казалось, они уже утратили. Будут раскладывать белье и посуду на полу, чтобы прорисовать орнаменты, и часами счастливо ходить между тарелками с набросками узоров. Весь процесс задокументируют в инстаграме: сторис о реконструкции и стихийные опросы, как назвать номера (в итоге выбор падет на астрологию) или разрешить спор о цвете меню. Количество подписчиков будет расти на глазах благодаря красоте, которой они будут окружены, и паре стратегических покупок.

Настроят таргетированную рекламу и ценовую прогрессию для смарт-прайсинга[73]. Пригласят подругу, профессионального фотографа музейных экспозиций, пообещав ей несколько бесплатных ночей в обмен на серию снимков интерьеров массерии – симметричных, с абстрактной красотой рендеров. Чтобы угодить не всегда взыскательным вкусам туристов, добавят и несколько более банальных кадров: завтрак с джемом и хлебцами из заквасочного теста на льняной скатерти в саду; бокалы с оранжевым вином,