Совершенство - Винченцо Латронико

в списке на планшете в надежде, что те не захотят утруждаться и просто пропустят. Но когда это не сработало, не стали настаивать и отступили. За спиной кто‐то возмущался. За глазными яблоками, в висках пульсировало тупое послевкусие от кетамина. Дышать было нечем, мигающий свет действовал на нервы. Они быстро спустились по лестнице, протискиваясь между перилами и очередью из желающих войти и чувствуя, что им отчаянно нужно на воздух. На улице сели на ступеньку магазина, открыли навигатор и с облегчением обнаружили, что отель находится в нескольких кварталах отсюда.

Они долго не могли уснуть под двумя слоями грубых одеял. Комната не отапливалась, и одинарные стекла дребезжали в рамах под порывами океанского ветра. Ночи становились холодными.

До того момента они, не признаваясь себе в этом, воображали, что в итоге найдется повод остаться в Лиссабоне еще на четыре месяца, а может, и дольше; что они отыщут недорогое уютное жилье, новое сообщество, какое‐то обещание перемен и роста, которое Берлин, казалось, выполнить уже не мог. Но и без долгих обсуждений обоим было очевидно, что это не так. После четырех дней веб-саммита и двух месяцев ужинов в посредственных ресторанах Анна и Том признали необходимость передышки в каком‐то уединенном месте, где можно было бы снова влюбиться в свою жизнь.

Они довольно быстро поняли, что в Лиссабоне такое место не найти. На сайтах краткосрочной аренды предложений было мало, все дорогие, да и к тому же наверняка без отопления, подозревали они. Подумали, не спустить ли часть сбережений ради хотя бы месяца в том, что на фотографиях выглядело просторной минималистичной квартирой, но, поняв, насколько она похожа на их берлинское жилье, отказались от этой затеи.

Несколько друзей собирались провести следующее лето на Сицилии, и Анна с Томом решили, что неплохо было бы опередить волну международных художников, найти убежище с видом на море или отшельнический домик на холме, чтобы принимать у себя тех, кто едет на “Манифесту”[69], и лениво верстать что‐нибудь на залитой солнцем террасе. Само собой, найти из Португалии и с таким малым запасом времени идеальный уголок, где провести холодные месяцы, было невозможно. Airbnb предлагал либо кричащее туристическое жилье по завышенным ценам – вдохновляющие цитаты на стенах, квадратные икеевские полки, диваны-кровати на колесиках, – либо темные запыленные квартиры, забитые тем, что явно осталось от скончавшегося родственника. Мало где был вид на море. Оба расценили это как обнадеживающий знак: потенциал местности еще не исчерпан. Побродив, поговорив с хозяйками канцелярских лавок и стариками в барах, можно было найти что‐то особенное, где Сеть еще не успела уничтожить пресловутые нюансы. Анна и Том приняли разумное решение взять машину напрокат, снять на первое время недорогое жилье в глубине острова и оттуда уже искать что получше.

По утрам они работали бы за столом в саду, по вечерам исследовали бы спускающиеся к побережью холмы. Набрели бы на заброшенную деревушку с каменными домами, которые продают за один евро, и сюда потянулись бы творческие люди со всей Европы. Или наткнулись бы на отдаленную рыбацкую деревню, где не жалуют туристов, и сняли бы за смешные деньги квартиру районного нотариуса на верхнем этаже уродливого многоквартирного дома с большой террасой, бетонным ограждением и покрытием из каменной крошки, зато с видом на море.

Пока же они нашли небольшой дом на две семьи рядом с Ното, где им обещали сад и вайфай. Из окон можно было разглядеть холмы. Неказистый дом – кирпичный куб с пожелтевшими кружевными занавесками на окнах и грязно-белой плиткой – примыкал к дому хозяев, зато стоил совсем дешево, а прогноз погоды обещал, что в декабре здесь будет на двадцать градусов теплее, чем в Берлине. Казалось, этого достаточно. Нет, поправили они себя: казалось, этого более чем достаточно.

Прилетели. Поехали. Петляя между средиземноморских холмов с чемоданами, сваленными на заднем сиденье, они сразу почуяли дух путешествия, но чем дальше от побережья, тем неказистее становилась местность и напоминала деревню, которой она и являлась. Дом стоял в конце длинного пыльного пустыря, окруженного такими же домами на две семьи – на фотографиях их не было видно. Собака залаяла, едва они заглушили мотор, и не умолкала несколько минут. Когда они вошли – ключи лежали под ковриком, – их встретил запах сырости и застоявшегося воздуха. На каждом подоконнике покоились дохлые мухи, легкие и хрупкие, как засушенные цветы. Стоило приоткрыть окно, слышался гул грузовиков за холмом, где проходила трасса Сиракузы – Джела.

Стараясь не падать духом, распили бутылку черазуоло в чахлом садике, пока дом проветривался. Они оплатили пока только две недели и договорились, что останутся, если не найдут другое жилье. Пошутили насчет своего невезения и пообещали себе уехать до конца срока, и неважно, что потеряют деньги. Вместо этого они задержались на четыре месяца – самые несчастливые в их отношениях.

Поначалу они изо всех сил пытались сохранять оптимизм. Начинали дни с прогулки между пыльными виноградниками, выискивая места, где не так слышен шум трассы. Работать без внешнего монитора было неудобно, вайфай требовал суеверной перезагрузки каждые полчаса, но в целом сосредоточиться удавалось достаточно хорошо. Обедали хлебом, фруктами и сыром; во второй половине дня садились в арендованный “Ниссан-Микра” и ехали в сторону побережья.

Но почему‐то найти то, что они искали, не получалось. Горные деревушки из необработанного камня и сонные городки в стиле сицилийского барокко были очаровательны, но не расположены к чужим. Они с трудом представляли себя живущими здесь хоть сколько‐нибудь. Заходили в несколько агентств недвижимости, однако снять квартиру на нужный им срок – не совсем короткий, но и не слишком долгий – оказалось невозможно, да и ничего подходящего все равно не попадалось. С дороги то и дело открывался захватывающий вид на покрытые виноградниками холмы с кампанилами цвета охры и слоновой кости на фоне молочно-светлого неба; прохладный влажный ветерок залетал в приоткрытые окна и пытался заглушить электронную музыку, доносившуюся из блютуз-радиоприемника. Можно было представить себе, что они в отпуске или путешествии (но это было не так), и, если сосредоточиться на отдельных деталях, казалось, вот он, шанс снова влюбиться в собственную жизнь, – так во тьме бессонницы предвкушаешь возможность задремать. Счастье было рядом, на расстоянии вытянутой руки, доступное простым усилием воли; но уже через мгновение вид бетонного остова недостроенного дома или рухнувшего ангара посреди мусора и автомобильных останков возвращал понимание, что объект их поисков все еще далеко.

После часа езды и двух часов прогулки по одинаковым переулкам – скользкая от сырости мостовая, темные полуподвальные помещения, слишком дорогие маленькие супермаркеты, уже облупившиеся новые многоквартирные дома, машины на тротуарах или сгрудившиеся у церковных ступеней – они