Член палаты Мильтоун - Джон Голсуорси

– Она, вероятно, еще не встала.

Глаза леди Кастерлей зло сверкнули.

– Ты говорила мне, что она порядочная и достойная женщина. Ни одна достойная женщина не станет валяться в постели после семи часов утра! Где кратчайшая дорога к ее коттеджу?.. Нет, Энн. Нет, Энн, мы не можем взять тебя с собой.

Маленькая Энн посмотрела на свою прабабушку каким-то особенно пристальным взглядом и проговорила небрежно:

– Я все равно не могу идти с вами… Я пойду в другое место.

– Очень хорошо, – сказала леди Кастерлей. – Тогда беги!

Малютка Энн сжала губки и отошла к следующей клумбе немезид. Она нагнулась, как будто рассматривала цветы и желая показать бабушке, что нашла предмет, более достойный внимания.

– Идем, – сказала леди Кастерлей и направилась вперед по аллее.

Дорогой она со вниманием рассматривала деревья и говорила об уходе за ними. Искусство лесоводства, по ее словам, теперь находилось в упадке, как и многие другие занятия, требующие терпения и внимания и предоставленные второстепенным исполнителям.

Дедушка Барбары, муж леди Кастерлей, сам занимался этим делом, поэтому в Каттоне, в ее имении в Равентэме на деревья стоит посмотреть. А здесь, в Монкленде, все страшно запущено. Там растут, например, чудные экземпляры итальянских кипарисов, но в каком они виде теперь?..

Барбара слушала ее, лениво улыбаясь, занятая своими собственными мыслями. Старушка была так забавна со своей энергичной речью и грубоватыми выражениями, к которым она любила прибегать порой, точно желая показать, что она может позволить себе эту вольность, когда найдет нужным. Вообще, ее речь отличалась решительностью, такой же, как и ее характер, хотя никто, когда этого требовалось, лучше ее не умел вести изысканного, светского разговора.

Они вышли на тропинку, которая шла через луга и спускалась прямо к коттеджу миссис Ноэль. Луг, усеянный цветами, покрытыми утренней росой, блестел, точно усыпанный брильянтами. Воздух был напоен ароматом травы и цветов, и, казалось, среди этой торжествующей природы грустить было невозможно.

Барбара и леди Кастерлей миновали первое поле и у самого выхода увидели пасущуюся гнедую кобылу, которая подняла голову и насторожила уши при их приближении. Они перешли дорогу и пошли по лугу. На половине дороги Барбара вдруг обернулась и спокойно сказала:

– Бабушка… бык!

Действительно, огромный бык находился на расстоянии двухсот ярдов от них позади группы кустарника. Он медленно двигался к ним навстречу, и это огромное животное с сильно развитой шеей и большой головой казалось настоящим воплощением грубой силы.

– Я не привыкла к быкам! – ответила леди Кастерлей.

Идите спокойно к изгороди, бабушка… Когда вы перейдете на другую сторону, то я приду к вам.

– Ни за что! Мы пойдем вместе. Не обращай внимания на него, Барбара. Я верю в этот способ.

Теперь бык направлялся прямо к ним.

– Не смотри на него! – все повторяла леди Кастерлей. Она шла теперь так быстро, как никогда. – Далеко еще до изгороди?

– Шагов десять не более.

Вдруг старушка почувствовала сильный толчок и очутилась за изгородью. По другую сторону оставались Барбара и бык, находившийся от нее на расстоянии не более двух шагов. Леди Кастерлей выхватила носовой платок и замахала им. Бык остановился и в изумлении посмотрел на платок, а Барбара в это время перелезла через изгородь и, тяжело дыша, остановилась возле бабушки.

Бык с шумом втягивал в себя воздух, взрывая копытами землю.

– Ты не ушиблась, дитя? – спросила леди Кастерлей.

– Ничуть, – отвечала Барбара. Голос ее звучал спокойно, но она дышала прерывисто. Леди Кастерлей обняла ее голову и прижала к себе.

Барбара горячо поцеловала ее дрожащими губами.

Леди Кастерлей тяжело опираясь на ее руку, пошла дальше.

Барбара озабоченно взглянула на нее.

– Бабушка вы очень испугались! Вы, ведь ничего не повредили себе?

– Ничуть. – отчеканила старуха.

– Однако, вы, быть можете, не достаточно спокойны, чтобы видеться с ней?

Леди Кастерлей приложила носовой платок к своим дрожащим губами и проговорила:

– Я совершенно спокойна.

– В таком случае, дорогая, постойте минутку, пока я очищу вам платье сзади.

Когда коттедж миссис Ноэль показался среди зелени, леди Кастерлей сказала:

– Я должна вмешаться в это дело… Для такого человека, как Мильтоун, это совершенно не допустимо. Я надеюсь, что он будет со временем первым министром… Что ты бормочешь там?..

– Я говорю, стоит ли нам стремиться к чему-нибудь, если мы не можем любить того, кого хотим.

– Любить? Я говорю не о любви, а о браке.

– Я рада, что вы допускаете разницу, милая бабушка.

– Перестань насмехаться и лучше выслушай меня. Нелепо думать, что люди, принадлежащие к нашему кругу, свободны делать то, что хотят. И, чем раньше они поймут это, Баб, тем лучше для них. Я говорю с тобой совершенно серьезно. Сохранение нашего положения, как класса, зависит от того, будем ли мы соблюдать известные приличия. Как думаешь ты, какая судьба постигла бы королевскую семью, если бы ее членам позволено было жениться так, как они хотят? Все эти браки с певичками, с американскими миллиардершами, женщинами, имеющими прошлое, и писателями, в высшей степени вредны для класса. Они представляют слишком частое явление теперь, и надо этому положить конец. Пожалуй, если в такой брак вступают ничтожные, тупоголовые молодые люди или так называемые «новые женщины», то это еще полбеды. Но для Евстафия и для тебя, Барбара, возможен брак только в пределах собственного класса… Я поговорю с этой почтенной особой и постараюсь, чтобы она больше не запутывала Мильтоуна.

Леди Кастерлей была так увлечена собственным красноречием, что совершенно не замечала, как странно улыбалась внучка, слушая ее рассуждения.

– Милая бабушка, вы бы постарались переубедить саму природу!..

Эти слова поразили старуху. Она остановилась и пристально посмотрела на молодую девушку.

– Что ты хочешь этим сказать, Барбара? Объясни…

Но Барбара только сжала губы, и леди Кастерлей, слегка ударив ее по руке, пошла дальше.

Глава XII

Леди Кастерлей угадала верно: миссис Ноэль уже встала и гуляла в саду, когда Барбара и ее бабушка подошли к калитке. Но миссис Ноэль находилась в другом конце, около липового дерева, и поэтому не слышала слов, которыми они обменялись у входа.

– Бабушка, вы будете вежливы с ней.

– Это зависит…

– Вы же обещали!

– Гм…

Леди Кастерлей не могла предвидеть лучшего приема, какой был оказан ей обитательницей коттеджа. Что касается Барбары, то миссис Ноэль всегда испытывала особенное удовольствие при виде этой девушки, являющейся в ее глазах воплощением «радости жизни»,