Член палаты Мильтоун - Джон Голсуорси

Миссис Ноэль пошла к ним навстречу, слегка склонив голову на бок. Она делала это по привычке, без всякой аффектации, но это придавало ей особенную прелесть. Барбара, никогда и нигде не стесняющаяся, сразу заговорила:

– Вы знаете, мы встретились с быком!.. Это моя бабушка, леди Кастерлей… Несколько резкие, властные манеры леди Кастерлей как-то сразу смягчились, когда она увидела нежное, кроткое личико молодой женщины, поклонившейся ей. Проницательный взгляд старушки сразу заметил, что перед ней была не простая авантюристка. Леди Кастерлей была достаточно светской женщиной и знала, что «происхождение» далеко уже не так ценится теперь, как в ее время. Даже деньги не составляют всего! Привлекательная наружность, хорошие манеры и образованность часто ценятся в обществе выше всего другого. А миссис Ноэль, по-видимому, обладала всеми этими качествами. Она была очень мила, скромна и приветлива.

– Здравствуйте, – сказала ей старуха. – Я уже слышала о вас… Можем мы посидеть у вас в саду немного. Этот бык ужасно напугал нас.

Но, говоря это, леди Кастерлей не без смущения чувствовала, что миссис Ноэль сразу разгадала, зачем она явилась к ней. Она видела даже, что миссис Ноэль, несмотря на выражения сочувствия, не верит рассказу о быке. Это было неприятно. К чему Барбара упомянула о быке? Тогда леди Кастерлей решила, что называется, «схватить быка за рога».

– Баб, – сказала она, – пойди в гостиницу и закажи мне экипаж. Назад я поеду… Я чувствую слабость и не могу идти пешком…

Миссис Ноэль предложила послать свою служанку, но леди Кастерлей поспешно возразила:

– Нет, нет, моя внучка сама пойдет туда.

Барбара ушла, бросив на бабушку насмешливый взгляд.

Леди Кастерлей опустилась в садовое кресло и обратилась к миссис Ноэль:

– Сядьте возле меня. Мне надо поговорить с вами.

Миссис Ноэль повиновалась, Леди Кастерлей поняла, что ей предстоит нелегкая задача. Она не ожидала встретить женщину, с которой нельзя будет позволить себе никаких вольностей. Это приводило ее в смущение. Она не могла отрицать, что миссис Ноэль была скромна и изящна, и манеры ее были безукоризненны. В ней было что-то, недопускавшее никакой фамильярности. Она сидела, гордо выпрямившись, и ждала, что леди Кастерлей заговорит, ничуть не желая облегчить ей задачу. Леди Кастерлей в замешательстве прижала платок к губам.

– Мне кажется, – сказала она, наконец, – что вы не верите нашей истории с быком? – Нет, отчего же, – вежливо возразила миссис Ноэль.

– Впрочем, это не важно. Мне надо поговорить с вами о другом.

Лицо миссис Ноэль слегка искривилось, но она ничего ни сказала. Леди Кастерлей терла платком губы, но слов не находила.

– Я старуха, – проговорила она в смущении. – Вы не должны обижаться на меня за то, что я скажу.

Миссис Ноэль ничего не ответила и только взглянула на леди Кастерлей, но этот взгляд заставил старуху беспокойно заерзать на кресле. Почему-то взгляд больших, темных глаз миссис Ноэль напомнил ей ребенка, которого обидели, и у нее невольно вырвалось:

– Я не хочу обижать вас, дорогая моя… Я хочу только поговорить с вами о моем внуке…

Но миссис Ноэль продолжала молчать, и это молчание начало раздражать леди Кастерлей, как раздражала ее всякая неожиданность, приводившая ее в смущение.

– Его имя постоянно соединяется с вашим, – проговорила она резко, – и это может повлечь для него большие неприятности. Я надеюсь, вы не желаете ему вреда?

Миссис Ноэль отрицательно покачала головой, и леди Кастерлей продолжала:

– Не знаю, чего только не говорят с того вечера, как ваш приятель, мистер Куртье, повредил себе колено! Мильтоун поступил в высшей степени неблагоразумно. Вы, может быть, не поняли этого?

– Я не думала, что кто-нибудь настолько интересуется мной, что бы обращать внимание на мои поступки…

В ее ответе слышалась горечь. Леди Кастерлей невольно воскликнула:

– Боже мой! Да, ведь, все обыкновенные люди всегда интересуются женщиной, положение которой аномально. Вы живете одна, хотя вы не вдова, и естественно, что вы служите удобной мишенью для злословия, особенно здесь в провинции.

Взгляд миссис Ноэль как будто говорил: «И для вас также».

– Я не имею права расспрашивать вас относительно вашей истории, но, если вы окружаете себя тайной, то должны понимать, что это будет истолковано в дурную сторону. Мой внук – человек высоких принципов. Он не смотрит на вещи глазами обыкновенных людей, и это должно было бы заставить вас особенно тщательно заботиться о том, чтобы не компрометировать его, особенно в такое время, как теперь. Миссис Ноэль улыбнулась, и эта улыбка окончательно сбила с толку леди Кастерлей. Она чувствовала, что в этой женщине скрывается сила и что она не выдаст себя.

– Ничего серьезного, разумеется, тут не может быть? – резко сказала леди Кастерлей.

– Разумеется.

Но это слово, которое должно было бы успокоить леди Кастерлей, в сущности, было произнесено таким тоном, что она не знала, что оно означает. Хотя сама леди Кастерлей и прибегала порой к иронии, но она терпеть не могла, когда это делали другие, тем более женщины. Им нельзя было дозволять пользоваться этим оружием. Но в современную эпоху, когда женщины так безумны, что требуют для себя избирательных прав, никогда нельзя знать, чего они, в сущности, добиваются!

Впрочем, миссис Ноэль не была похожа на «новых женщин». В ней было много женственности, очень много! Она, очевидно, была из того сорта женщин, которые покоряют мужчин своею мягкостью… Леди Кастерлей пришла сюда с твердой решимостью выяснить все и «положить конец». Но она должна была сознаться, что ничего не достигла и поэтому даже обрадовалась, когда увидела Барбару.

– Я могу теперь идти домой, – сказала она и, поднявшись с кресла, поклонилась миссис Ноэль. – Благодарю вас, что вы дали мне возможность отдохнуть у вас. Дай мне руку, дитя мое.

Барбара взяла ее под руку и ласково улыбнулась миссис Ноэль. Но та не улыбнулась в ответ. Ее глаза смотрели спокойно и серьезно вслед уходящим.

Леди Кастерлей молчала, стараясь преодолеть свое волнение.

Барбара вернула ее к действительности:

– Что насчет экипажа, бабушка?

– Какого экипажа?

– Который вы мне велели заказать.

– Ведь ты же не могла принять в серьез мое поручение?

– Нет, конечно…

Они шли молча некоторое время, потом леди Кастерлей заговорила:

– Она непроницаема.

– И темна. – Поддержала Барбара. – Боюсь, что вы не были ласковы с ней!..

Леди Кастерлей бросила на нее недовольный взгляд.

– Терпеть не могу этой манеры у современной молодежи ни к чему не относиться серьезно.

Барбара откинула назад голову и комично вздохнула.

– Даже к приказаниям насчет экипажей, – заметила она.

Леди Кастерлей посмотрела на нее