Путь через ночь - Фёдор Ермолаевич Чирва

— Нельзя ему заплетать… Держи блюдце вот так, о то выскользнет из рук. С нижней стороны тоже хорошо промывай. Ставь, пусть вода стечет, потом вытрешь.

Татьяна обратила внимание, что Лена, делая два, три шага, не берет костыль. Прихрамывает на ножку, но держится на ней. Конечно, это были заботы Дарьи Ивановны. В отличие от малоподвижной бабки Герасимихи Дарья Ивановна постоянно водила Лену за собою. Вместе поливали во дворе цветы, копошились на грядках, подметали двор, мыли посуду. Лена уже знала, какие огурцы рвать рано — если на них еще есть пушок, какие могут переспеть, стать жесткими, невкусными — гладкие, с желтизной и засохшим цветком на кончике. Знала, как подвязывать на палочки ветви помидор, как протереть посуду, чтобы она сверкала как новая. Все чаще она вступала в разговор, не отмалчивалась, как раньше, и если бы ей опять пришлось оставаться дома одной, она, вероятно, скучала бы.

— Так с кем вы опять сегодня ходили?

— С дядей Васей, бабушка.

— И вчера с дядей Васей и сегодня!

— Он хороший!

— Наверно так, что вас обоих тянет к этому дяде Васе, — с улыбкой взглянула на Татьяну. — А меня возьмете следующий раз?

— Возьмем! — заявила Лена.

— Когда вы опять к нему пойдете?

— В воскресенье. На речку поедем.

— Не говори глупостей, — остановила Татьяна. — Может, никуда не поедем. До воскресенья еще много дней.

— Все равно поедем. У него своя машина, вот!

— Что он шофер, что ли?

— Нет, водитель. Сам сказал.

— Ага! Водитель, а не шофер. Смотрите, как бы этот водитель не увел вас куда-нибудь.

Тайна раскрывалась. Но Татьяна не боялась. У нее есть добрый знакомый, что же из этого? Она ведет с ним себя так, как со всеми. Как, положим, с добряком поваром Акопом Ивановичем. Могут же быть у нее знакомые?

…Она по-прежнему настойчиво оправдывала себя.

Глава четвертая

1

— Я специально зашел пораньше, — почему-то смущаясь, говорил Василий встретив ее у выхода из закусочной. — Вас хочет повидать Варвара Петровна. Я рассказал ей о вас и о Лене тоже. Вот и пропуск в комбинат. Вы же никогда не были в нашем комбинате. Сейчас половина третьего, смена оканчивается в четверть четвертого. Успеем захватить Варвару Петровну на работе.

Накануне они уславливались как-нибудь выбрать время навестить Варвару Петровну и посмотреть комбинат, но Татьяна не ожидала, что это произойдет так скоро.

— Обязательно сегодня?

— Что вы! Когда угодно. Но лучше сегодня.

— Вы что-то скрываете, Василий.

— Что я могу от вас скрывать?

Она пристально посмотрела на него:

— Все же вы что-то скрываете.

— Ничего!.. Впрочем, я завтра должен уехать. Ненадолго. Может быть, всего на несколько дней.

— Далеко?

Он не ответил сразу.

— Не говорите, если это секрет.

— Я скажу вам позже, хорошо? Давайте сначала сходим к Варваре Петровне.

— Давайте сходим, — согласилась Татьяна.

Они вышли на площадь, свернули в улицу, которая упиралась в железнодорожное полотно, подошли к переезду. Солнце высушило траву на насыпи, пятна мазута на рельсах и шпалах покрылись пылью и, казалось, все — землю, рельсы и шпалы прихватила ржавчина. Дальше путь лежал вдоль забора из бетонных плит, только в другую сторону от места их прогулок. Машины через переезд ходили редко, дорога была в старых выбоинах. Куда же он собирается ехать? — думала Татьяна, шагая следом за Василием по пыльной траве. От бетонных плит несло жаром, словно они только что были сняты со сковородки, на которой их испекли, и поставлены в нескончаемую линию. — И надолго ли? — Этот вопрос показался более важным, чем первый. — На неделю, на две? — Ей почему-то стало страшно: вдруг Василий уедет и не вернется? В жизни все может быть. Нет, она не рассчитывала, что он всегда будет здесь, в городе, но и то, что он может уехать, не приходило в голову.

— Скажите здесь о своем секрете.

— О чем, Таня? — приостановился он.

— Вы же собираетесь в дорогу!

— Да. Уборочная началась, десять машин комбинат направляет в Целинный край.

— Вот как! — проговорила она разочарованно. — Какой же это секрет?

Он не хотел говорить, что командировка выписана на месяц, что по всей вероятности, как было в прошлом и позапрошлом годах, шоферов могут оставить еще на полмесяца, а то и больше. Это же хлеб. Но зачем заранее гадать. Может, удастся вернуться и через две недели.

— Вы меня будете ждать, Таня?

— Конечно! — поспешно ответила она.

Жар от земли и солнца дурманил голову, казалось, что Василий уезжает сейчас, через несколько минут и она идет его провожать. Что же он не скажет, как думает сообщить о приезде, неужели не догадается прислать письмо или телеграмму. Знает ли он ее адрес, помнит ли номер дома?

Если бы не командировка, думал он, мы могли побывать в комбинате позднее. Тем более, что Варвара Петровна сегодня занята после работы и без особого настроения отнеслась к встрече с Татьяной. Но он не мог отложить эту встречу. Он уезжал. И вдруг, возможно, когда он будет где-то возить зерно, Татьяне потребуется помощь. Мало ли что может случиться.

Стена, наконец, окончилась. Василий провел Татьяну в молодой скверик, откуда уже была видна площадь, фонтан в центре, несколько величественный фасад одного из зданий комбината.

В представлении Татьяны текстильный комбинат должен был походить на завод, может, без высоких закопченных труб, но обязательно с серым асфальтом голого двора, местами заваленного кучами мусора, деталями машин, со специфическим запахом в воздухе. Ее поразил просторный двор с огромным цветником в центре, строй акаций вдоль корпусов, больничная белизна стен, удивительная чистота, словно рабочие специально приходили сюда посменно ради того, чтобы протирать окна, поливать деревья и цветы. Свет неоновых ламп, когда она о Василием вошла в цех, окончательно перечеркнул прошлое представление о комбинате. Она остановилась в дверях, как первоклассница, впервые увидевшая настоящую школу, настоящий класс, учителя — не смея сделать и одного шага. Это чувство не покидало ее долго, как перенесенная болезнь, окончившаяся сложной операцией.

Смена подходила к концу. Татьяна не сразу разглядела среди женщин Варвару Петровну. Скорее узнала ее по голосу — грубоватому, решительному.

Она подошла сразу же, как только увидела Василия и Татьяну. Улыбаясь, крепко пожала руку, спросила:

— Как оно, Танюха?

— Ничего, Варвара Петровна.

— Вижу, не падаешь духом. Давай зайдем, — показала на дверь в перегородке.

Это была, судя по обстановке, конторка мастера цеха. Стол, два стула, лампа под серым металлическим абажуром. Портрет на стене. На столе кучка бумаг, бухгалтерские счета. Телефон.

— Покурить хочу, — кивнула на стул, приглашая садиться. — Неудобно на людях, хотя все знают