Мой друг скорее жив - Михаил Кайдаш

В его голову вдруг пришла детская боязливая мысль: что же там может прятаться в кустах? Вдруг на нас сейчас выскочат из неведомой засады враги, которые там засели? Анестезирующая сила страха приглушила ощущение холода. Вдалеке забывчиво заухала сова. Неназвавшийся боец вразвалочку шёл к блиндажу.

– Друг твой правильно сказал. В кусты не надо всматриваться. Они такого не любят, – разоткровенничался тот, когда они приземлили тела на холодных досках, обивающих ещё полумёрзлую землю.

– Они? Кто они?

– А я честно скажу – не знаю. Я их уже пару раз видел – и здесь, и там, в других городках тоже. Лёв рассказывал, что с ними даже говорить можно.

– Лёв? – Серёжа акцентировал внимание на необычном произношении достаточно будничного слова.

– Ага, Лёв, товарищ мой. Лиса к нему, говорит, приходила. Грит, сон видела – там ты, а рядом кто-то с косой. Ко мне лиса пока не приходила. Медведя однажды видел, было дело. Ворона с умными глазами. А Лёву отпели неделю назад. Вот с тех пор и боюсь лису сам увидать. Кто ж её знает. Лиса – блядское создание. Неприятное.

Боец замолчал, снял с пояса звенящую фляжку, отвинтил крышку и отхлебнул. После глотка сдавленно закашлял, как будто подавился. Не закручивая, он передал фляжку Серёже. Тот осторожно понюхал. Вроде вода. Пахнет водой. И землёй немного. Немного свежескошенной травой. Серёжа отхлебнул.

Сосед уселся по-турецки и принялся что-то выуживать в ящике. Еле слышно он ругался себе под нос, гремя содержимым, размашисто перебирал предметы. В какой-то момент он извлёк загадочный массивный продолговатый объект. Повертев его в руках, он нащупал кнопку, щёлкнул. В глубине объекта появилось мутное зеленоватое свечение, а блиндаж наполнился еле заметным секундным гулом.

– На, посмотришь? Это ночник, – боец протянул предмет Серёже.

По предплечью снова пробежал знакомый ток, рука отяжелела, на лбу выступил парадоксальный пот. А стоит ли? На него как будто нанесли морок, рыхлая реальность расступалась, открывая дорогу чему-то глубоко запрятанному в рептильем мозгу. С такими чувствами, наверное, древние люди выходили в незнакомый мир из пещер. Подсознание подтолкнуло его руку, и он схватил прицел ночного видения.

– Ты посмотри, посмотри. Я потом возьму, мне его ещё на «ласточку» посадить нужно будет, – Серёжа закрыл один глаз, другим прильнул к окуляру и направил его на те самые кусты.

Кусты как кусты. Перемолотый бурелом, неестественно покошенная трава. Державшую прицел руку сцепил предательский сердечный электроток. Ветер как будто решил усмирить сам себя, утихомирился, только редкая листва подрагивала тут и там. Ничего там и нет, неумело успокаивался Серёжа, не обращая внимания на суетливо копошащегося за спиной соседа. Ничего там нет.

Кусты зашуршали, между буреломов юркнула какая-то тень. Ветер снова завыл. Вокруг были разрыты ямы, выглядевшие морщинистыми складками на прополотой чёрной коже. Снова что-то задёргалось, уже правее. По спине Серёжи пробежали навязчивые мурашки. Он отлип от прицела и повернулся к бойцу. Тот с закрытыми глазами беззвучно что-то бормотал, заворожённый собственными мыслями. Не успев вернуться к прицелу, Серёжа снова повернулся к смотровой щели блиндажа. На тяжелой земле, важно скосив голову набок, сидела ворона. Почувствовав на себе взгляд Серёжи, она повернулась на него. Серёжа сглотнул слюну. Тело пробило дрожью, непослушное самому себе, он повалился назад, натыкаясь спиной на бревенчатую стену. Разинув рот от испуга, он дышал почти по-собачьи.

Ворона смотрела, не отрывая взгляд. Какие у ворон глаза, сука, какие у них обычно глаза? Чёрные же, да? Должны быть чёрные, чёрные-чёрные, прямо непроглядные, глубокие. Глаза вороны отблёскивали лунным светом, в них поигрывал землистый зелёный, и цвет жёлтого янтаря, и морская лазурь. Серёжа зажал себе рот рукой.

Рядом с первой вороной приземлилась вторая. Скользя взглядом по полю, она повернула голову боком к Серёже, и он увидел, что у второй недостает одного глаза. Затем она последовала примеру своей сродницы и смерила Серёжу взглядом. На него смотрело трое вороньих глаз. Ему показалось, что у них можно спросить что угодно, и они тебе обязательно ответят.

С несколько секунд они смотрели неотрывно, а после бесшумно вспорхнули от земли, как будто их никогда и не было. Серёжа кинулся смотреть, куда же они делись. Небо было бездонным и пустым. Ветер снова замолчал. Серёжа поднёс к глазу прицел и вернулся к кустам. Всё тело перебивало мелкой дрожью, как будто по нему пустили постоянно барахлящий электрошок. В воздухе повис дурной сладковатый запах.

Движение в кустах не прекращалось, и Серёжа принялся пристально за ними следить. То тут, то там в безветрии подрагивали ветки. Источник движения определить казалось невозможным, пока оно вдруг не сконцентрировалось в одном участке у куста бересклета. В сетке прицела вдруг появился кот. Кажется, именно такого себе представляет каждый, когда в голову приходит слово «кот». Вроде дворовый, но с какой-то породистой статью, грязного серо-коричневого цвета в тигриную полосочку, застрявший в своей шестой-седьмой жизни между молодостью и старостью. Он зыркнул по сторонам, и вдруг, как и вороны, зафиксировал свой взгляд на Серёже. В темноте может показаться всякое, с усталости или недосыпа, но Серёжа был уверен – кот смотрит прямо на него, прямо в глаза. Он отвлёкся от прицела, вскочил с места и понёсся тормошить соседа. Дрожащими руками он передал ему прицел и безумным шепчущим криком запричитал – там, там, в кустах! Боец небрежно забрал прицел, но смотреть в него не стал – принялся прикручивать его к верхней плёнке автомата.

– Даже не глянешь? – возмутился Серёжа.

– Так а чего смотреть? Ты ж их уже увидел. Я их, значит, уже не увижу, – говорил он это с интонацией безвременного и бесконечного спокойствия, как будто всё происходящее было для него в порядке вещей.

У Серёжи даже промелькнула мысль, что над его воспалённым от недосыпа сознанием решили подшутить, но больно мертвецки спокойным оставался боец. Казалось, сейчас он подскочит, громко рассмеётся – да это всё шутка была, дурачок, решили над тобой подшутить. Но он только сосредоточенно возился с прицелом. Серёжа упал на пол и устало задышал.

– Кого видел хоть? – разорвал тишину боец.

– Ворону… Двух ворон. С умными глазами. И кота.

– Кота? – удивлённо переспросил боец. – Кота я ещё не видел. Нужно будет узнать, что это значит вообще. Ты их, главное, не бойся.

Боец шумно втянул в себя воздух и выдохнул, как будто на него неожиданно навалился огромный груз.

– Это божки наши, местные. Военные. Их бояться не надо. Время-то другое совсем сейчас наступило. Они не враги. Им просто нужно, чтобы их кто-то видел.

xv

– Что ты загадал? – она вкрадчиво шепчет мне на ухо.

Я ещё раз