Огни в Снежном - Николай Васильевич Угловский

— Пожалуйста. В чём дело?

Они отошли в сторону. Прокопий Иванович нервно подёргал себя за ус, с горьким недоумением заговорил:

— Это что же такое, Павлыч, а? Это как понимать? Разве ж я такую замену просил?

— А эта тебе чем не нравится? — жестковато спросил Пелевин. — Ты пройдись с ней по делянке, о деле поговори, а уж потом будешь судить. Она четыре года училась, прежде чем сюда прийти. — Наклонившись к уху Зотова, Пелевин убеждённо добавил: — Плохого человека на твоё место не пришлют, я так думаю.

Прокопий Иванович недоверчиво посмотрел на Пелевина, украдкой покосился на Устинову, с сомнением произнёс:

— Так-то оно так, а всё-таки… Техник, говоришь? Оно, конечно, и из женщин получаются толковые мастера, только эта уж очень молода.

— Себя-то, что же, в старики зачислил? — улыбнулся Пелевин. — Ты каким начинал? Она всего на три года меня моложе. Не в возрасте дело, Прокопий Иванович, ты на другое смотри.

— Ну, ну, поглядим, само собой…

Пока они разговаривали, Устинова наблюдала за происходившим на площадке. Куканов, отцепив воз, торопливо разворачивал машину; у единственного на магистральном волоке разъезда его ожидал уже второй трактор. Как ни спешили раскряжёвщик и штабелёвщики, было ясно, что к приёму следующего воза площадка не будет готова в срок. Простой второго трактора неминуем, а когда и он, вслед за первым, отправится на пасеку, простаивать, очевидно, будут штабелёвщики. Необходимого ритма не получалось.

Устинова спросила у подходившего к ней Зотова:

— Сколько тракторов у вас сегодня на ходу?

— Три. Один на ремонте.

— Что с ним?

Прокопий Иванович обернулся к Пелевину, но тот смотрел в другую сторону.

— Эти, как их… топливники, что ли, прогорели, — запнувшись, ответил Прокопий Иванович.

— А как вы думаете, не маловато для трёх тракторов одной площадки?

Прокопий Иванович ещё вчера, убеждённый доводами Панкратова, решил приступить к постройке второй эстакады, но сейчас почему-то умолчал о своём намерении. Усмехнувшись в усы, он сказал:

— Место не позволяет. Вот начнём трелевать с той стороны дороги, тогда, конечно, без второй площадки не обойтись, а пока нам и этой хватает. Где её строить, вторую-то? Кругом топь, пней много, а кроме всего прочего — где людей на это дело брать?

Он опять взглянул на Пелевина, но теперь, судя по всему, остался доволен, что технорук не вмешивается в разговор.

— Пни можно спилить, да и в топь незачем лезть, надо лишь узкоколейку чуть дальше протянуть, — спокойно пояснила Устинова, догадавшись, что её просто-напросто испытывают. — Это всё можно рассчитать, а как же иначе? И людей на это дело немного потребуется.

— Понятно, когда рассчитаешь, всё проще покажется. Верно, верно, — кивнул Прокопий Иванович. — Что ж, пройдёмте на пасеки, валку посмотрим. Заодно и с трактористами познакомитесь. Верхний склад, хоть он и не совсем ладно устроен, я всё-таки не считаю узким местом.

— А где же, по-вашему, самое узкое место? — живо спросила Устинова.

— Трелёвка и обрубка сучьев, — не задумываясь, ответил Прокопий Иванович.

— А почему?

— Боже мой! — раздражённо воскликнул Прокопий Иванович. — Только и разговоров у нас, что о трелёвке. Уже разобрались кое в чём…

— Значит, причины известны? Какие же это причины? — допытывалась Устинова, ровняя свой шаг с широким шагом Зотова.

— Причин много. Тракторы часто простаивают — раз, производительность у большинства трактористов низкая — два, а в-третьих… — Прокопий Иванович искоса проследил за выражением лица девушки и внезапно докончил: — Да вы же четыре года учились, сами, небось, разберётесь. Только смотрите хорошенько.

— Постараюсь, — улыбнулась Устинова. — Но вы так и не сказали, почему производительность низкая. По-моему, это не причина, а следствие… Кстати, топливник у трактора отчего прогорел? Газочурка была плохая?

— Верно, была вначале плохая, — подтвердил Зотов. — Еловая была чурка, но сейчас только берёзовой пользуемся. Насчёт причин опять-таки скажу: давайте посмотрим сперва, а потом уж и следствие будем выводить.

Помолчали. Мимо, позванивая гусеницами, прошёл трактор Дернова. Дернов чуть не по пояс высунулся из кабины и, не стесняясь, в упор разглядывал Устинову. Его чумазое лицо расплылось в восхищённой улыбке. Прокопий Иванович, стыдясь перед новым человеком за грязное лицо своего подчинённого, угрожающе махнул Дернову рукой. С не меньшим любопытством оглядела тракториста и Устинова, затем перевела взгляд на машину, изрядно запущенную, и на небрежно сцепленный воз.

Длинные хлысты, задевая за пни, неуклюже переворачиваясь с боку на бок, переплетались между собой, грозя выскользнуть из чокеров. И, действительно, вдоль волока таких потерянных в прошлые рейсы хлыстов лежало немало. Устинова не преминула заметить:

— Плохо расчищен волок. Придётся эти хлысты опять собирать и возить. Потеря времени… Вот вы, товарищ Зотов, о простоях говорили, а между тем этот тракторист явно перегружает машину, портит её.

— Перестарался хлопец, это я и сам вижу, — хмуро проговорил Прокопий Иванович. — Вернётся на пасеку, мы с ним побеседуем…

Пелевин, шедший сзади, остановил Дернова и что-то сказал ему, показывая на воз. Вскоре технорук снова догнал мастеров.

Весь этот день они провели на делянке. Устинову интересовало всё: и способ валки деревьев облегчённой пилой К-5, и квалификация рабочих, и организация техучёбы, и количество комсомольцев на мастерском участке. Комсомольцами Прокопий Иванович мог похвалиться с чистой совестью, но, когда зашла речь о техучёбе, он вынужден был предоставить слово Пелевину. По положению, техническую учёбу обязан был проводить мастер, а Прокопий Иванович пока что сам являлся лишь усердным учеником. Впрочем, в удобный момент он сам рассказал Устиновой об этом, не желая, чтобы она узнала о подробностях от других.

За день Надежда Николаевна успела поговорить со многими рабочими, и для каждого у неё нашлись особые слова и полезный совет. Понравился Прокопию Ивановичу и тон, каким она разговаривала с людьми, — дружеский и, вместе с тем, твёрдый, внушавший невольное уважение. И Зотов удовлетворённо думал: «Уверенность в себе чувствует, сразу видать. Как она Дернова-то за грязную машину отчитала! Эта любому не спустит, будь он хоть трижды специалист. Не зря, стало быть, её четыре года учили. А я-то вначале испугался: ну, какой, думаю, из неё хозяин на делянке? А похоже, что хозяин хороший будет…».

Он долго не решался заговорить с ней об обязательстве, откладывая этот, по его мнению, главный вопрос на вечер, но Устинова, после того, как она близко понаблюдала работу Куканова, Володи Воронкова и познакомилась с ними, сама спросила мастера:

— Сколько тысяч кубометров вы обязались дать за сезон?

— Много, Надежда Николаевна, — сдвинув брови, сказал Прокопий Иванович. — Двадцать пять тысяч, вот сколько.

— Что ж, — подумав, решительно тряхнула она головой, — с такими вот людьми, да с этой техникой можно, пожалуй, и больше дать. Однако, сами понимаете, поработать