Огни в Снежном - Николай Васильевич Угловский

— Причём тут газеты? Смешно, ей-богу… Да и кто же из трактористов согласится возить хлысты с кронами? Сколько он их сможет взять за рейс — две-три штуки? Какая же тут выгода? А склад? Да его за один день так захламят, что там не только работать — пройти невозможно будет.

— Но ведь другие работают! — горячо возразила Устинова. — Я вам покажу газету, где всё это описано.

— Мало ли что пишут! — проворчал Разгулов. — Видал, Сергей Павлович? Выходит, мы тут с тобой старыми методами работали. Вот что значит — в лесу живем, в столицах редко бываем… Только сдаётся мне, что толку в этом способе мало, обрубщики у нас и на пасеках с делом справляются.

— Не всегда, — сказал Пелевин. — Устинова права. Обидно, что мы до сих пор не удосужились испытать этот способ. Текучка заела. — Он иронически усмехнулся, поднял на Разгулова повеселевшие глаза. — Вот с этого мы и начнём перестройку, Григорий Александрович.

— Да, пожалуйста! — натянуто рассмеялся Разгулов. — Разве я спорю? Пробуйте на здоровье, но… — Согнав с лица улыбку, Разгулов строго докончил: — Предупреждаю: эксперименты — экспериментами, а план — планом. Не забывай, до нового года осталось два месяца.

— Что ж, значит пробовать надо сегодня, сейчас же, — решил Пелевин и, обернувшись к Устиновой, пояснил: — Потом мы обсудим всё подробно, а пока — давайте испытаем, как это получится на деле.

Степенный Разгулов едва поспевал за техноруком, быстро шагавшим к верхнему складу. «Ладно, пробуйте, показывайте свою образованность», — думал Григорий Александрович, испытывая двойственное чувство: с одной стороны, ему хотелось, чтобы эксперимент удался, а с другой — было неприятно, что не он первый подал мысль о новом способе трелёвки.

В эту минуту Пелевин говорил себе: «Да, мы ещё мало думали над тем, какие возможности таит в себе поточный метод. По сути, мы с самой осени стоим на месте, а время сейчас такое, что надо каждый день продвигаться вперёд. Люди из-за нас стоять не будут».

Куканов охотно принял предложение Пелевина попробовать вывезти один воз с необрубленными сучьями. Он словно только и ждал, когда ему разрешат «попробовать». Живо расцепив очередную пачку хлыстов, Куканов влез в кабину и, развернув машину, крикнул замешкавшемуся помощнику:

— Долго тебя ждать? Хочешь, чтобы Дернов нам на пятки наступал?

Пелевин поехал с ними на пасеку. Сидя рядом с Кукановым, он спросил:

— Ты что же, Фёдор, даже и не спросишь, почему и как мы решили с кронами трелевать. Сколько думаешь вывезти за рейс?

Куканов протёр рукавицей стекло кабины, обернул к техноруку смуглое лицо и спокойно ответил:

— Не меньше, чем всегда, Сергей Павлович. А как — об этом я уже думал. Откровенно говоря, у меня намерение было вечерком самостоятельно этот способ испытать, на всякий случай — без свидетелей, а теперь, выходит, с вами придётся.

Пелевин удивлённо поднял брови, но Куканов, занятый рулём, уже не смотрел на него. Сергей Павлович почувствовал в душе такое удовлетворение, словно мысль о перенесении обрубки на верхний склад зародилась не где-нибудь, а именно в Снежном. Ведь ясно было, что тот же Куканов, пусть несколькими днями позже, непременно предложил бы этот способ.

Разгулов, проводив трактор Куканова, решил больше не вмешиваться в действия мастера. Он считал происшедший между ними разговор вполне достаточным, чтобы внушить Устиновой должное уважение к начальнику лесопункта.

В присутствии Григория Александровича люди работали на площадке сосредоточенно, без обычных шуток и весёлой перебранки. С непроницаемым, строгим выражением лица, он сидел на бревне и, казалось, ни на кого и ни на что не обращал внимания. Однако все, и особенно Устинова, чувствовали себя связанными под его хмурым рассеянным взглядом.

Приехал с возом Дернов. Заметив Разгулова, лихо выскочил из кабины, покрутился зачем-то вокруг трактора и громко, так, чтобы слышали все, сказал помощнику:

— Шевелись, Вася, а то как бы Куканов с техноруком до вечера на пасеке не просидели. Надо помочь.

Разгулов жестом подозвал Дернова к себе.

— Что там с Кукановым?

— Застрял он, Григорий Александрович, — с готовностью сообщил Дернов, обнажая в злорадной улыбке мелкие белые зубы. — Там же грунт ещё хлипкий, а Куканов залез чуть ли не в самый конец пасеки. Я его предупреждал, между прочим, а он, сами знаете, какой: по уши в землю вроется, а сделает по-своему. И что, представьте, придумал? Прямо с сучьями подцепил хлысты и прёт. Умора… Это вы, что ли, ему разрешили?

Разгулов не ответил. «Выведут из строя машину, а потом расхлёбывай», — злясь неизвестно на кого, подумал он. Ждать ещё целый час, пока вернётся Куканов, ему не хотелось. Он решительно поднялся с бревна и направился на делянку Панкратова.

Опасливо косясь на мастера, Дернов вернулся к машине. Он отлично помнил недавний выговор за грязный трактор, и хотя сегодня тот блестел, как новенький, всё же лучше было уехать отсюда побыстрей. Мало ли к чему могла придраться девушка, понимавшая толк в машинах! Вид у неё, правда, сейчас какой-то расстроенный, вряд ли она лаже заметила Дернова, занятая своими мыслями, но Дернов всё время был на-чеку. Как только воз отцепили, он на полном ходу съехал с эстакады и, не притормаживая на рытвинах, скоро скрылся в лесу.

Геня Чердынкин, переглянувшись с Капой, подошёл к Устиновой и, как бы рассуждая с самим собой, произнёс:

— Врёт Дернов. Не может быть, чтобы Куканов не выбрался. Разгулов-то зря расстроился, честное слово.

— Он у вас всегда такой… недоверчивый? — не удержавшись, спросила она.

— Есть немножко, — подумав, сказал Геня. — Взгляните-ка, это не Куканов ли едет. Ну, ясно, он, видите, какой у него воз… — Геня приблизился к Устиновой и, преодолев смущение, негромко проговорил: — На Разгулова вы не обижайтесь, Надежда Николаевна. Он всегда так: любит огорошить человека при первом знакомстве, зато уж привыкнет к нему — ни на кого не променяет. Ну, и мы тоже… — Он на мгновение запнулся и, наконец, твёрдо докончил: — Можете не сомневаться, не подведём.

— Да я и не сомневаюсь, откуда вы взяли? — весело ответила Надя, признательно взглянув в серьёзное лицо Чердынкина.

Завидев Куканова, рабочие столпились на краю площадки. От электростанции прибежали Фалевский с Теребовым. Все обратили внимание на то, что Куканов вёл машину на обычной скорости, хотя огромный воз поднимался выше кабины. Отовсюду послышались оживлённые голоса.

— С сучьями-то возить, пожалуй, легче. Видишь, как они пружинят.

— Нет, тяжесть, по-моему, одинаковая, зато сучкорубам, действительно, будет легче работать.

— Молодец, Федя!

— Он-то молодец, а вот нам каково достанется? Трактористы теперь завалят лесом площадку, успевай только поворачиваться.

— Слыхал, говорят, вторую площадку будем строить? Небось, успеем.

— Вот уж когда Панкратов нам позавидует! Он-то